Сжимаю кулаки и внимательно разглядываю их, стараясь сделать «папину морду».
Проняло всех, кроме, Оксаны. Она сидела рядом и моей физиономии не видела. И, пожалуй, это к лучшему — а то ещё бояться начнёт.
— Да чего говорить… — махнул я рукой и сел на место. — Мне заявление писать по собственному или дело шить будете?
И правда — как-то резко стало всё равно. Проживу и без ЦК. Я знал, что политика — дело грязное, но когда тебе аккуратно намекают, будто ты чей-то человек… вот это уже противно.
— Нет, вы слышали?! — вскинулся Болдин. — Бить, что ли, собрался кого-то? Вот это у нас сотрудники…
Ты-то куда, пень трухлявый? Сиди в своём общем отделе и бумажки перекладывай, не лезь в международные дела!
Я даже голову в его сторону не повернул.
— Хорошие сотрудники, товарищи, у вас… — раздалось вдруг от двери.
Мы даже не сразу поняли, что это не чей-то сарказм. В комнату вошёл Горбачёв. Тихо так, без стука. Вообще-то там Лида у двери сидит — караулит, но Михаилу Сергеевичу кто запретит?
Поднялись все. Даже Яковлев встал, хоть он вроде и старше, и почти в одних чинах с генсеком.
— Садитесь, товарищи. Я случайно узнал о совещании и не мог не приехать. Тем более когда услышал, что собираются шельмовать человека, которого я знаю и мнению которого доверяю. Побуду арбитром, если не возражаете.
Дураков возражать не нашлось.
Оксанка рядом со мной шумно втянула воздух. Она что, всё это время вообще не дышала?
— В сущности, вопрос плёвый, Михаил Сергеевич, — уже почти миролюбиво продолжил Яковлев. — Руководитель Анатолия, товарищ Фалин, высоко оценил его записку «О вероятностном прогнозе событий в Чехословакии». И кое-что уже сбылось… Но давать за такое грамоту ЦК? Тем более вы слышали, что он тут заявил? Что якобы завтра отменят пункт Конституции о руководящей роли партии.
— Товарищ Фалин заявил? — переспросил Горбачёв.
— Нет, не Фалин. Этот молодой человек… — Яковлев чуть повернул голову в мою сторону. — Забыл фамилию. Первый раз слышу, вот и забыл. Странная такая…
— А про площадь Штыба в Орджоникидзе не слышали? Она в честь его двоюродного дедушки названа. Известный революционер был. Товарищ Дзержинский его очень ценил. Геройски пал на посту, — выдал справку Горбачёв, и на меня все посмотрели с изумлением. Да что говорить — Оксанка, тертая и битая — и та рот разинула.
— Его бабушка — родная сестра Семёна Митрофановича, — добавил Михаил Сергеевич.
Вот это осведомлённость.
— Да, сейчас многие забывают имена героев революции… — не утерпел я от цитаты классиков, которая сама просилась на язык.
Кстати, недавно как раз перечитывал «Золотого телёнка». Сидел на выходных у Бейбута с Иркой, ждал их «картофель по-европейски». Книга на диване лежала — Бейбут её дочитывал.
И ещё меня пытал:
— А что ещё хорошего почитать можно?
Вы слышали? «Что ещё почитать?» От Бейбута!
Нет, Ирка мне категорически нравится! А что прокурор… так все мы не без недостатков.
— Точно! А я-то думаю, откуда мне фамилия знакома! — первым переобулся на ходу Фалин, заодно обезопасив себя от обвинений в кумовстве. — А грамоту… Да, Анатолий — молодой сотрудник, но всё успевает и работает качественно. Имею право поощрять. Своей властью, разумеется. Я так решил.
— А если завтра отменят статью четыре — лично подпишу грамоту, — добавил Яковлев.
Вот это уже другой разговор.
— А если через месяц изберут Гавела в генсеки? — с лёгкой улыбкой поинтересовался Горбачёв. Видно было, что эта перепалка его забавляет.
— Если не позже, чем через месяц… — веско сказал Яковлев, — он, кстати, говорил про президента, а не про генсека, но это логично… — и уже с явной усмешкой: — то лично подам представление на медаль «За трудовое отличие» для Анатолия!
Все засмеялись. Даже зараза Оксанка — причём с облегчением.
Все, кроме меня.
— А что..., в таком случае заслужит, — тихо поддакнул Болдин.
Глава 14
Глава 14
— И бабушке его за воспитание внука письмо благодарственное дадим. Старые люди знаки внимания ценят, — Рахманин уже не гневается, а умильно улыбается, окончательно став похожим на дядюшку Скруджа. А тот, как известно, тот ещё «добряк».
— Орден Отечественной войны второй степени, два ордена Славы, медали «За боевые заслуги», «За отвагу» и «мосинка» наградная, — у моей бабули наград хватает. Эти знаки внимания она ценит, а юбилейные не носит почему-то.
С удовольствием вспомнил бабушкины медали, вроде бы все, ничего не упустил. Забыл только, сколько она фашистов укокошила. Спрошу при случае.