Смотрю, загрустили чинуши-то. Точно узнавал — у Яковлева нет фронтовых наград. У Болдина тоже, думаю — да он не воевал вроде.
Дальнейшее обсуждение свелось к мирному обсуждению возможных мер реагирования, и все были единогласны: воле народа Чехословакии быть!
Я, может, и имел своё мнение. Даже не «может», а точно имел. Но после прозрачных намёков на мою моральную нечистоплотность открывать рот при этих людях больше не буду. Хватит. Один раз уже высказался — получил по шапке.
Конечно, Яковлеву этого наезда не забуду — я то ещё говно злопамятное. Земля круглая — за углом встретимся.
И, кстати, откуда вообще Горбачев знает про бабулю и её революционного брата? Светка могла рассказать, а могли и собирать на меня информацию. Это уже неприятно — мало ли чего они соберут. Я вон вообще собираюсь пуститься во все тяжкие.
— А что там за вопрос с экологией… ну, когда внука революционера отметили? — под занавес заседания как бы невзначай поинтересовался Яковлев.
Я только рот приоткрыл, но сказать ничего не успел.
— Он выступил на встрече приарктических государств, которую король Норвегии организовал, — опять за меня ответил Михаил Сергеевич. — Инициатива Штыбы звучала примерно так: сначала экология, потом территориальные вопросы. И, кстати, СССР она позволила заходить в те воды, куда нам раньше было нельзя.
И снова я ловлю на себе заинтересованные взгляды присутствующих.
— Более того, Соединённые Штаты через нашего посла обратились с просьбой направить товарища Штыбу в Америку, — продолжал Горбачёв. — У них будет собственное обсуждение арктических проблем, вот они и решили учесть мнение будущего родственника Норвежской короны. Вряд ли им интересно мнение простого депутата Совета национальностей Верховного Совета СССР, — окончательно раскрыл все мои тайны Михаил Сергеевич.
— Ха-ха, — посмеялся Болдин, не веря в «родственника короны». И, кстати, правильно делает — я ещё сам ничего не решил. И очень не люблю, когда за меня это делают другие.
— Американцы запускают большую программу по исследованию Арктики, — наконец удалось и мне вклиниться в обсуждение собственной персоны. — Деньги выделяют серьёзные. Научные суда строить собираются. Насколько я понимаю, меня хотят включить в тендерную комиссию.
Слово «тендерная» произнёс с особым удовольствием — пусть переваривают.
— А что касается устройства личной жизни… — я пожал плечами, — то пока думаю. Рано мне ещё. Да и времени, честно говоря, не так много, чтобы всерьёз этим заниматься.
— Я слышал, что на кого-то американская сторона вызов сделала, — задумчиво заметил Яковлев. — И в свете наших потеплевших отношений считаю, что стоит пойти навстречу. А что это за история с королём Норвегии, Миш?.. Ладно, потом расскажешь.
Яковлев, хоть и было видно, что новые вводные его слегка ошарашили, быстро взял себя в руки. Опытный аппаратчик.
Собрание закончилось и нас с Оксаной наконец отпустили.
Офигевшая морда Лиды, когда я выходил из зала, — это было отдельное удовольствие. Меня вышли провожать почти все. Даже Горбачёв с Яковлевым. Дружески хлопали по плечу, улыбались, хвалили.
— Чего там с Норвегией? Почему не рассказывал? — гневно спросила Оксана, как только мы отошли подальше.
— Да был один контакт в Болгарии, когда матч сборной Европы проходил, — лениво ответил я. — Представитель норвежской судостроительной фирмы просил, скажем так, поспособствовать их интересам при размещении заказа. Обещал, что меня вызовут в Штаты. У них там лоббирование — почти обязаловка. Не воспользовался возможностью — считай, непрофессионал…
— Тьфу, я не про это. Что там за родственники короля? Я не поняла, — не унималась Оксана.
— Не поняла — и не надо, — поморщился я. — Зачем тебе чужая личная жизнь? Обидно другое. За язык меня поймали. Я же иносказательно сказал, что «завтра отменят статью четыре». В смысле — скоро. А договорить не дали… Короче, накрылась моя грамота медным тазом. Может, хоть с медалью не пролечу. В Гавеле я уверен.
— Я там чуть ежа не родила от страха, а он о наградах… — пожаловалась битая и тёртая тётка, глядя на меня с укором.
Господи, было бы кого бояться. Даже Яковлева. Сколько ему осталось у власти? Три года? Четыре — максимум. Он ещё, помню, мелькнёт — то ли в Думе, то ли в «Яблоке»… Хотя нет, в «Яблоке» «Я» — это Явлинский. Плюс Болдырев с Лукиным.
Да фиг с ним. Даже точнее — фиг с ними. Совсем скоро история их всех пережуёт и выплюнет.