— Ты скажи, а чего Гриши Шумина не было? — вспомнил я.
— Так внучка у него родилась! Сегодня прям. Ждали через неделю, а она ночью появилась на свет. Отпустили его, конечно. Сейчас к людям мягче относятся.
— Ох ты… Так подарок же нужен! — всполошился я, будто сам только что стал дедом.
— Уже скинулись. И за тебя я деньги внесла. Купим что-нибудь детское… — затараторила Оксанка, окончательно отошедшая от совещания. — Кстати, гони четвертак, депутат.
Утром 29-го я поехал в институт сдавать доклад, который написала моя правая рука Анька Малова. Там, отсидев пару пар — ну, неудобно же сразу сваливать, — появился на работе только к обеду.
Из всего народа в кабинете — только шикарная Агне. И юбка на ней сегодня короче, чем обычно.
Любуюсь стройными ножками девушки… и вдруг ловлю на себе благосклонный взгляд нашей прибалтийской дивы. Не сквозной, не дежурный — именно благосклонный.
Что с ней? Всегда была максимум снисходительна ко мне, хотя все поручения выполняла с готовностью и старанием, но личного интереса я не замечал.
Немного пугаюсь и пытаюсь сообразить, откуда такой поворот. Вчера, после совещания, нас с Оксанкой, конечно, расспросили обо всем и порадовались, что обошлось без разноса, а даже наоборот…
Смущаюсь, как пацан. Всё-таки шикарные и сексуальные женщины балуют меня вниманием не так уж часто. Стараюсь на Агне больше не смотреть — ещё брошу взгляд на её ноги, а она возьмёт да скажет что-нибудь этакое… с намёком. А я к такому не готов.
Вернее, готов. Даже слишком. Настолько, что из-за стола лучше не вставать.
И тут, к счастью, возвращаются с обеда Оксана с Веней. И вид у них… подозрительно довольный. Будто не в столовой обедали, а в подвале чем-то гораздо более интересным занимались. Но вряд ли — Веня заметно моложе, да и не похож он на героя-любовника.
И это хорошо. Потому что в мыслях я уже хватал Агне за обтянутую юбкой попку и сжимал в своих руках.
— Ну что, пляши, Толя! — загадочно начала Оксана Петровна. — Хотя мало плясать, стол коллективу накрывать придётся. И можно прямо здесь, без всяких ресторанов. Теперь-то всё можно!
— Премию дали? — рассеянно спросил я, так как мысли всё ещё были заняты достоинствами товарища Лингите.
— Бери выше! Забыл, что тебе вчера обещали? — ехидно прищурилась подчинённая.
— Медаль?
— До медали ты ещё не дорос, — усмехнулась она. — А вот грамота от ЦК — твоя. И такой даже у нашего Гриши нет.
Тут она сделала многозначительную паузу и выдала:
— Сегодня в Чехословакии отменили статью четыре о руководящей роли КПЧ!
— Неужели? — искренне удивился я.
— Да! И тебя уже Фалин к себе вызывает. Иди, получай… ордена. И про меня не забудь! — торжествующе добавила Оксана.
— А Гриши через три года юбилейная будет, скорее всего, — заметил Веня.
«Через три года у него уже ничего точно не будет», — подумал я про себя.
— Штыба! Толя… Валентин Михайлович звонил, к себе вызывает! Молодец, что вчера прикрыл меня, — в кабинете, будто услышав, что о нём говорят, материализовался Шумин. И пахло от него далеко не розами… Впрочем, повод имелся.
— Понял. Поздравляю вас, кстати. Кто родился?
— Внучка! Три двести. Красавица, вся в маму!
М-да… если новорождённая один в один похожа на маму — это, честно говоря, комплимент сомнительный. Для мамы. Они же сморщенные ещё. Но деду такое говорить не стоит.
— Анатолий Валерьевич, как хорошо, что вы уже на месте, — без стука впорхнула к нам секретарша Фалина Лида.
Ишь ты, язва какая… Слово «уже» она явно выделила.
Иду за ней и думаю: как так получилось? Ведь я ничего конкретного не помнил ни про Болгарию, ни про ГДР, ни про Чехословакию. Так, общие контуры. Падение Берлинской стены — да, это в памяти сидело. Кстати, её ведь уже реально начали разбирать.
Выходит, угадал. Тупо совпало. И хорошо, что Яковлев вчера не дал мне договорить.
У Фалина в кабинете сидел какой-то незнакомый дядя, но шеф его быстро выпроводил. Кто таков — понятия не имею, у нас в отделе под три сотни человек пашет. Пашу и я. Как говорится, мы пахали — я и трактор.
— Ну что, Толя, слышал уже? Молодец, не подвёл! Хорошая работа! Я вчера было… да что там, поздравляю! — шеф встал, шагнул ко мне и протянул руку.
Жму осторожно. Дури у меня хватает, но сейчас не тот случай, чтобы её демонстрировать.
— Спасибо за высокую оценку. Мне Оксана Петровна помогала…
— Ей грамоты не будет. Грамота ЦК — это, знаешь ли, брат… вещь особая. Ей — поощрение и благодарность в приказ. С занесением! Уже вторая для неё. И на доску почёта — вас обоих!