На следующий день с утра еду в федерацию бокса — надо же забрать своё бабло!
Сначала, конечно, зашёл в тренерский совет — взял план тренировок. Потом зачем-то заглянул в научно-методический отдел: ориентируюсь я здесь слабо, хожу почти наугад.
— Ох уж эти олимпийские чемпионы… постоянно забывают про свою стипендию. Юниоры вон с утра караулят, когда выплаты начнутся, а вы, наверное, не бедствуете, — попеняла мне кассирша, отсчитывая… семь тысяч сто рублей.
Реально — пятьсот рублей стипендия от Госкомспорта!
С солидной суммой в кармане еду на метро к Черёмушкинскому рынку, что на пересечении улицы Вавилова и Ломоносовского проспекта. Там у меня стрелка с Бейбутом, ну и заодно надо прикупить кое-каких продуктов домой.
По рядам прошёлся с большим удовольствием, скупая всё, что попадалось на глаза. На работу мне только к обеду, так что можно было не спешить. Как знатного стахановца, награждённого разными орденами, меня отпустили без лишних вопросов. Гриша вообще человек добрый по природе и почти никому не отказывает.
Сейчас вот покупаю товар у армянина, который уверяет, что всё это привёз прямо из Еревана. Вдруг замечаю: по рынку идут несколько плечистых парней в кожаных куртках и плащах. Подходят то к одному продавцу, то к другому. При этом действуют нагло — на покупателей внимания ноль. Натурально отталкивают людей с дороги, обступают прилавок какого-нибудь торговца с двух сторон и после короткой беседы двигаются дальше.
Это что у нас такое? Неужто рэкет?
Стою. Жду, когда доберутся до меня. Армянин мой сразу как-то сник, но купленное всё же аккуратно завернул в бумагу — работать на рынке умеют.
— Ты иди, парень, — тихо сказал он.
Тут четвёрка быкообразных парней наконец дошла до нас. Похоже, ребята вознамерились лишить носатого армянина зелени. Баксов, конечно — не укропа же его.
Да чего он там за день наторгует? Я вот только что отдал семнадцать рублей — и то взял прилично: зелени, овощей, специй разных…
— Пацан, иди погуляй, нам с дядей поговорить надо, — блеснув фиксой, сказал один — мужик моего роста, но раза в полтора шире. Жрёт он там что-то специальное, что ли?
— А ты кто? — с любопытством спросил я.
— Солнцевские мы… — удивлённо глянул на меня фиксатый.
— Щас кого ни спроси — все «солнцевскими» отзываются, — непроизвольно ляпнул я фразу из сериала «Бригада».
А может, и правда эти качки солнцевские. Райончик-то их недалеко — от Новых Черёмушек рукой подать.
Глава 18
Глава 18
И главное — народу вокруг нас как-то сразу поубавилось. Нет, оно понятно: день, рабочее время. Но даже покупатели встречаться нос к носу с толпой кожаных особого желания не испытывают.
— Проблем хочешь? — спросил фиксатый. А его товарищи тем временем начали потихоньку брать меня в коробочку.
Я молчу. Вопрос, прямо скажем, странный — кто же их хочет?
Фиксатый шагнул вперёд, почти уткнувшись мне в грудь, собираясь повторить свой вопрос уже грознее. Этот манёвр у шпаны считается убедительным аргументом, а для боксёра — просто удобной дистанцией. И такое нарушение личного пространства я терпеть не стал.
Короткое движение левой — настолько быстрое, что окружающие, наверное, даже не поняли, что произошло — и фиксатый просто осел на пол.
Дыхание ему сбил. Очухается, конечно. От удара в солнышко ещё никто не умирал. Но не сразу — вон лежит пока, даже выдохнуть толком не может.
— Сухарь, ты чего? — уставился на него один из парней. — Пером, что ль, ткнули?
Идиот, как он тебе ответит-то, если дышать даже нормально не может?
Остальные члены преступного сообщества быстро подтянулись к месту конфликта и вот я уже окружён ими со всех сторон. Ну, кроме спины, за которой прилавок и продавец зелени. Это хорошо — бегать за ними не придётся. Хотя, конечно, многовато их для меня одного… Но есть у меня ещё один аргумент.
— Спокуха, пацаны. Этот ара — мой друг, — сказал я и указал большим пальцем себе за спину. — Обидеть его не получится.
И улыбнулся папиной улыбкой.
Я какое-то время назад специально разбирался, почему, когда я улыбаюсь, людям кажется, будто я собираюсь их зарезать. Выяснились любопытные анатомические подробности моего нового тела, доставшиеся от папы-алкаша. Улыбка у нас, оказывается, устроена своеобразно: уголки рта идут не вверх, как у нормальных людей, а наоборот — вниз. Да ещё и зубы слегка оголяются.
В итоге выглядит это так, будто я (ну или папа) в предвкушении того, как вот-вот намотаю кишки своего визави себе на руку.