Ничего не поделаешь. Не делать же мне из-за этого пластическую операцию. Марта… она ко мне и такому привыкла. А вдруг разлюбит, если физиономию поменяю? Всё же у моей принцессы вкус слегка извращённый.
— Ты чего? Мы наоборот — под защиту его взять хотим. Слыхал? Троих торговцев вчера вечером подрезали. Вот опрос проводим, свидетелей ищем, — сказал самый мелкий из пятерых.
— Да-да, друг, было такое! — истово закивал головой ара.
— Чё, бля, тимуровцы, что ли? — процедил я сквозь зубы.
Мне пофиг — я уже на конфликт настроился.
— Ага, тимуровцы. Пионэры! Ты чего, урод, с Сухарём сделал?
А вот за «урода» ответить придётся. Кто-то злой внутри меня уже радуется кровищи и сломанным челюстям, которые сейчас будут. И я понимаю: эти преступники, в отличие от цыган, в милицию жаловаться не пойдут.
— Стопэ, парни! Поскользнулся я, — наконец отдышался Сухарь и поднялся с бетонного пола. — Хитрый, дай рисунок!
А быстро он оправился от удара — секунд тридцать, и уже на ногах. Бил-то я неслабо. Теряю форму, что ли? Или просто пресс у качка мощный.
Оказывается, вырубил я главного, поэтому меня сразу месить без команды не стали. А может, и вправду улыбаться надо чаще. Особенно таким людям.
На рисунке — какой-то узкоглазый тип. Кстати, чем-то на Бейбута похож… Может, тоже казах какой. И я понимаю, что это фоторобот.
— Толян, а ты чего, меня не узнал? — внезапно спросил главарь. — Правда, я тоже не сразу тебя вспомнил.
Точно! Знаю его. Афганец. В прошлом году, когда выбирали депутатов на Съезд от их ветеранской общественной организации, которую я и помог организовать, этот Сухарь — вроде по фамилии Сухой — был в числе баллотировавшихся.
«Ну вот, уже и афганцы в рэкет пришли», — с грустью подумал я.
— Ты извиняй, если чё. Парни, это мой знакомый, — пояснил Сухарь.
— Свой, что ли, афганец? — спросил мелкий.
— Нет. Но наш союз он помог организовать и места депутатские пробил. А вообще — боксёр, чемпион какой-то. Чёрт, ну и удар у тебя… Что качал прессуху, что нет — пробил на раз! — сделал мне комплимент главный.
— Не видел такого. Но лицо неприметное… А точно он? — разглядываю я фоторобот.
— Точно-точно. Нинку вчера ножом пырнул, а она глазастая — срисовала вон, — пояснил ара у меня за спиной.
— Ещё есть такой рисунок? В Черёмушкинское РОВД не ходили с ним? — интересуюсь я у парней.
— Рисунок дадим, есть ещё. Насчёт РОВД… Там заявы от всех трёх ограбленных есть. А по поводу фоторобота — пусть сами у Нинки берут… Не по понятиям это — с ментами якшаться, — ответил Сухарь.
— Какие понятия? Вы что, блатные? Сидели? Ты, Сухарь, вообще, помню, в депутаты баллотировался, — возмутился я.
— Я срок отмотал, — признался мелкий. — Правда, по малолетке.
— Так ты и выглядишь опасней других, — подъебнул я.
Но мои слова он принял за чистую монету — шучу я тоже с серьёзной рожей.
Сидевший, пусть и на малолетке, приосанился, а его товарищи так вообще с завистью на кореша посмотрели. Тоже хотят блатной романтики, дурни?
Ну и что мне с ними делать? Оказывается, у этого рынка уже есть крыша. Попробовать её разогнать? Допустим, получится. Я сказал — допустим! Но что это даст? Не будет этих — появятся другие. Время сейчас такое наступает…
Ну разве что я буду наведываться сюда каждый день — да ещё, скажем, с Бейбутом и Илюхой — и фигачить тут всех подряд… Но это один рынок. А сколько их в Москве? То-то и оно.
От этого факта настроение у меня испортилось, и я сказал в сердцах:
— Вот же хрень…
— Ничего, мы его поймаем, не бери в голову, — Сухарь не так понял мою эмоцию, ведь я по-прежнему смотрю на рисунок.
— За полдня человек пять уже словили по рисунку. Но эти азиаты все на одно лицо — фиг разберёшь, — посетовал Сухарь.
— Рисунок я заберу. Покажу одному моему корешу — он как раз азиат и их лица различает. А может, вообще знает этого типа. Если так — дам вам его в помощь, — сказал я.
— Толян, я тут! — слышу крик Бейбута, с которым мы договорились встретиться на рынке.
А планировали мы с ним сходить в книжную комиссионку. Времени до работы у меня ещё хватает, но я уже приметил книжные развалы прямо здесь, на рынке. Человек пять-шесть сидели в вестибюле — видимо, чтобы не башлять за место, — а на бетонном полу перед ними лежали стопки книг.
Так что чего ноги бить? Подберу что-нибудь начинающему читателю прямо здесь.
— Пацаны, гляньте — это же он! — тычет пальцем в рисунок мелкий.