Загнул, конечно. Сейчас кассета стоит, примерно, рублей тридцать. Ну ладно — за хитовый фильм и восемьдесят могут запросить…
Но, глядя на горящие глаза Бейбута, раскошеливаюсь без торга.
— У тебя что, денег нет? — спрашиваю друга, уже выйдя с рынка.
— Дома оставил, — врёт тот, пряча глаза.
— А может, Ирке сдал на хранение? — делаю я дипломатическое предположение.
— Ага, — с готовностью соглашается он с такой не слишком обидной для себя версией. — С собой взял только полтинник… Но кассета сто стоит!
— Понятно… — хмыкаю. — Ключи от моей хаты есть? Езжай тогда, смотри. А я на работу. Только сумку с продуктами захвати. Творог и масло — в холодос, остальное… сам разберёшься, короче, — добавляю я, видя, что другу не терпится посмотреть на профи.
На работу еду налегке, довольный, что удалось сбагрить сумку.
А Ирина-то наглеет! Быстро она Казаха к рукам прибрала. Ладно Бейбутовские деньги…, но там ведь ещё и те, что я дал на бизнес.
Правда, по исполкому пока глухо: там по четвергам решают, кому быть кооператором, а кому — нет. У нас все документы сданы, и, в принципе, отказа я не жду. Но помещение под ресторан — а в будущем, может, и клуб — решил искать уже по факту.
На работе аврал. Прямо сейчас в Москве проходит встреча лидеров СССР, ГДР, Польши, Чехословакии, Болгарии и Венгрии — саммит руководителей государств и правительств стран Варшавского договора. И, похоже, жить этому союзу осталось недолго.
Впрочем, что там происходит на самом деле, нам не сообщают. Хотя уверен: многие здесь знают. Мне, во всяком случае, не докладывают.
Что ж, почитаем в «Правде».
Вообще декабрь богат на подобные события. Скоро будет европейский саммит, и мы готовим к нему документы. Хоть напрямую СССР в нём и не участвует, но по информации наших дипломатов там собираются обсуждать европейский валютный союз — будущую общую валюту Европы, то бишь евро, — и объединение Германий.
Я-то знаю, что это никакое не объединение, а откровенное поглощение. Но меня не спрашивают. А я, однажды уже получив по шапке за излишнюю инициативу, теперь помалкиваю.
А 14–15-го соберутся наши оппоненты из блока НАТО. Думаю, там будут решать, как дальше строить отношения с нами… и что делать с Берлинской стеной.
Ещё скоро пройдёт заседание Генеральной Ассамблеи ООН, Европарламента и прочее.
«Прочее» разобрали быстро, но никто в нашем секторе этому не огорчился. Нам же досталось задание не столь интересное — сидим, готовим документы к серии конференций… Социалистического интернационала! Я, честно говоря, даже не знал, что он ещё жив.
А Социнтерн, оказывается, не такая уж и бессмысленная организация. Достаточно посмотреть на его руководство. Президент — Вилли Брандт. Среди лидеров — президент Франции, премьер Испании и бывший премьер-министр Норвегии. Ну и идеолог ведущей партии ФРГ — пусть и без официального поста, но с огромным влиянием.
— Оксан, вряд ли они нас будут критиковать после мальтийского форума. Штаты с нами сейчас вежливы — значит, и Социнтерн рыпаться не станет. Поправь в этом ключе, — командую я.
— Штыба, тебя Фалин вызывает, — сообщает Веня, который сегодня дежурит у местного телефона.
Я на правах начальника сектора составил график дежурств, чтобы при любом внутреннем звонке трубку брали сразу. А то скажут, что мы тут мышей не ловим.
Иду в приёмную. Лида, видимо уже накрученная шефом, сама открывает мне дверь и пропускает к начальству.
Тот с порога огорошивает меня новостью:
— Хорошо, что ты уже вернулся. Горбачёв срочно вызывает! Документы возьми — и тебя на улице машина будет ждать…
— Да тут километр всего… он же в Кремле, — попытался я отказаться от служебного транспорта.
— А пропуск и прочее? А так на машине пропустят и сопроводят. Давай, Толь. Что там случилось — не пойму. И почему тебя?.. Но десять–пятнадцать минут — и ты на улице.
Бегу к себе, злясь, что зря сходил к шефу. Что, по телефону не мог об этом сказать?
Зачем я понадобился Горбачёву, примерно понимаю. Наверняка из-за того нашего разговора на его даче, когда я озаботился будущим советских войск в соцстранах и предложил реформировать Варшавский договор в чисто оборонительный союз.
Кстати, сейчас я этого хочу ещё больше. Узнал, сколько людей у нас в четырёх странах, — и офигел. С семьями почти миллион! Да, часть расходов несёт принимающая сторона: электроэнергия, вода, земля под объекты, иногда ремонт. Но всё равно огромный и, по сути, ненужный груз висит на шее СССР.
Как в том анекдоте. Верблюжонок спрашивает у папы, зачем им, верблюдам, горбы и длинные ноги. Папа объясняет: мол, чтобы по пустыне ходить, воду запасать и всё такое.
— А нахрена нам всё это в зоопарке? — удивляется сынок.