На меня смотрят как на дрессированного медведя в цирке. Да я и сам с себя фигею — так гладко и заумно я никогда не умел говорить, а сейчас… будто матёрый партократ растекаюсь мыслью по древу! Меня сейчас хоть на центральное телевидение, хоть сразу в Политбюро — кашу маслом не испорчу.
И масла этого я намазываю на хлеб — то бишь на мысль, которую хочу донести до собрания, — от души.
— …реформировать Варшавский договор в оборонительный пакт…
— …открыть возможность для вступления любых стран, и не только из Европы…
— …разработать механизмы перехода к «общей европейской безопасности»…
— …сформировать новые договорённости с НАТО…
Пятнадцать минут пролетели как одна. По крайней мере для меня. Я бы и ещё столько мог говорить на эту тему — в будущем я над этим размышлял и не раз переживал из-за невозможности повернуть время вспять. А сейчас вдруг появилась уверенность: многое в ходе истории можно исправить, если с самого начала сделать всё правильно.
После моего доклада в зале на несколько секунд воцарилась тишина. То ли переводчики ещё не успели закончить свою работу, то ли присутствующие просто переваривали услышанное.
Быстрее всех опомнился Горбачёв — он, хоть и в теории, но был готов к тому, что я скажу. Генсек всё мгновенно обдумал и предложил:
— Сейчас референты подготовят предложения товарища Штыбы от Советского Союза, и можно будет проголосовать… наверное, по пунктам.
— Предлагаю голосовать целиком. Румыния — «за», — не вставая с места, категорично высказался Чаушеску, даже не оглянувшись на троих своих спутников.
— Болгария тоже «за», — сказал Младенов, так же как и Чаушеску, по-русски.
— СССР — «за», — быстро разобрался в арифметике Горбачёв. Ведь три страны из шести — считай, половина — уже согласились.
В итоге мои предложения, которых даже у меня самого ещё не было на бумаге, приняли единогласно. Тем более что через несколько минут их уже раздали всем в печатном виде. Молодцы организаторы — оперативно сработали. Где-то рядом, видимо, сидит стенографист, а заодно и принтер имеется.
— Я сегодня улетаю, а прямо сейчас встреча с вашим генсеком. Подождёшь? — предлагает мне Чаушеску.
— Здесь? — на секунду затупил я, но быстро поправился: — Конечно. Если не здесь, то буду рядом с вашими помощниками.
Румынский лидер, указав на меня, буркнул своей делегации что-то вроде: «Этот заяц — мой друг», — и заторопился вслед за Горби.
После его ухода мне на уши тут же присел другой сосед по столу — Младенов.
— Анатолий, я видел ваш бой с моим однофамильцем. Жаль, самому не удалось посмотреть его вживую… Обратил внимание, что у вас, похоже, нежные отношения с представительницей норвежской королевской семьи: когда снимали матч и всё, что происходило после, вы несколько раз попали с ней в кадр, — сказал он, собирая бумаги и передавая их помощнику.
— Есть такое, — прищурился я, пытаясь угадать дальнейшую тему разговора.
Не угадал.
— Я почему интересуюсь… Летом мы подписали с Норвегией конвенцию об избежании двойного налогообложения — хотим расширить торговлю. Но норвежская сторона до сих пор её не ратифицировала.
— Там ведь были выборы в парламент, и я знаю, что в Стортинг прошли новые партии, — предположил я.
— Такие документы подписывает министр финансов — и с нашей стороны, и с норвежской. А он у них не поменялся. Но дело не в этом… точнее, не только в этом. Я знаю, что одобрение короля — а именно он утверждает все договоры, пусть и формально, — пока не получено…
В этой стране действительно всё непросто. Но в своё время Марта объяснила мне их внутреннюю политическую кухню, и, кажется, я понял, как там всё устроено.
— МИД и Минфин согласуют текст конвенции, правительство принимает решение о подписании, а затем документ проходит через «Короля в Совете», и король формально его утверждает. То есть подпись монарха — часть государственной процедуры, а не личное политическое решение. Загвоздка точно не в нём… Может, в новой оппозиции? — размышляю я.
— Король по какой-то причине её ещё не санкционировал, — вздохнул Младенов. — Ты бы не мог узнать… по своим каналам? Наш МИД мы сейчас полностью меняем после недавних событий… Я ведь сам долго был министром иностранных дел, и этот договор… эту конвенцию с капстраной согласовывал. Для Болгарии это первый такой документ, а нам сейчас очень нужны позитивные новости.