Короткое совещание в салоне закончилось тем, что из машины вылез третий милиционер — тот самый старлей. Сняв меховую шапку с кокардой, он вытер лоб, как человек, которому внезапно стало жарко, и уже по всем правилам представился. При этом удостоверение протянул мне лично в руки, а не махнул перед носом.
И правильно сделал. Потому что для любого нормального мента сотрудник ЦК — это уже начальство. А если в корочках ещё и «заместитель» прописано — так вообще без вопросов.
Но, если по-честному, сильнее всего их пробило даже не это. А моя наглость. Наглею — значит, имею право. Сейчас такие вещи срабатывают быстрее любых удостоверений.
— Причина проверки? Только не вешайте лапшу, что я похож на какого-нибудь жулика в розыске.
— Не похожи. Лицо у вас… гм… колоритное. Просто вон у того парня папа в прокуратуре работает… и нам на рацию дежурный по РОВД позвонил. А парни выполняли мой приказ.
Старлей — лет тридцать с хвостиком. Не юлит, за спины подчинённых не прячется — уже плюс. Не ссыкло, значит. Таких я уважаю.
— Понятно, — киваю, решая не раздувать их «косяк». — Сработали, значит, по сигналу.
А вот с папой поговорить придётся. Обстоятельно. Пусть объяснит сыну, как надо… вернее — как не надо, с людьми разговаривать. Тем более с малознакомыми. Тоже мне… мажор нашёлся.
Записав фамилию, старлей тихо чертыхнулся.
— С нашим Осипенко его отец вместе учился, — доверительно сообщил он на прощание, заметно повеселев от того, что не придётся разруливать неприятную ситуацию.
— Эх, мне б такие корочки… — мечтательно произнес Бейбут, когда мы уже шли к метро.
— Забудь. Стаж три года, партия, рекомендации… это тебе не кооператив открыть, — фыркнул я.
— Да не про это я, Толян. Липу же сделать можно. Я знаю умельцев…
— Отставить липу! — сразу пресёк я. — Ты иногда взрослый чересчур, а иногда — как ребёнок.
— Я всегда взрослый! — надулся Бейбут, в очередной раз доказав обратное.
— Да? А чего тогда тебя, как школоту, Катя весь вечер по голове наглаживала? Сидел ведь и не рыпался!
— Так она ещё и ногу под столом другой рукой гладила. Чё мне, жалко? — честно признался Бейбут.
А я задумался… нужна ли Жеке такая жена.
С Бейбутом всё проще — возьму его в штат!
Дело в том, что я, как депутат — да ещё и член Совета Национальностей Верховного Совета, — имею ряд льгот: помимо оклада в шестьсот рублей, мне полагаются помощники. Один — официальный, от Верховного Совета, с зарплатой рублей двести-триста. И ещё до трех или даже пяти — на общественных началах. То есть, по факту, можно собрать свою небольшую команду.
На время сессий — гостиница. А иногда и служебная квартира. Плюс командировочные — разъезжай по округу, работай с избирателями… Я у своих, кстати, с лета не появлялся. Надо бы заехать.
А была бы должность повыше в комиссии — и машина с водителем полагалась бы.
Депутаты уже живут неплохо, а дальше, знаю, будут жить ещё лучше. Правда, какой у помощника статус и полномочия — я особо не вникал. Точно знаю одно: в Кремль их не пускают. Сам видел, как Ельцин ругался, когда его свиту на входе тормознули.
А вот доступ в здания Верховного Совета, в приёмные министерств и проход в органы власти по служебным вопросам у них есть.
Обязанности… да поди те же, что и потом будут: депутатские запросы, жалобы, заявления, приём граждан. В общем, бумажная рутина.
Но Бейбуту такое поручать — всё равно что обезьяну за печатную машинку посадить. Зато для этого есть «идейные» помощники. Вот Славнов — раз уж в очках, пусть и пашет. Забесплатно. Ха-ха.
— Короче, есть мысль оформить тебя помощником. На зарплату. Будешь встречи всякие организовывать…
— Эти самые? — Бейбут выразительно щёлкнул себя по горлу.
— Не дурак, понимаешь, — усмехнулся я. — Бывает, и такие нужны. Алкоголь, знаешь ли, языки развязывает… Но бить — нельзя! — поспешно добавляю.
— Я после цыган никого пальцем не тронул! — гордо заявил друг и тут же поправился: — Ну… до сегодняшнего дня.
— Угу, герой, — хмыкнул я. — Но дальше — без этого. И сегодня, кстати, можно было сначала сказать…
— Что? Что глаза узкие, чтобы песок не попадал? — фыркнул Бейбут. — Нет, Толяныч, я всегда чувствую, когда слова уже не работают и надо бить первым.
— Я не про это. Сначала словами, чтобы человек понял, что он не прав. А уж потом…
— Да знаю я, — отмахнулся Казах. — Сначала придавить морально, дожать…, а когда поплывёт — сказать, что теперь за базар ответить придётся. Но тут сразу видно было — не поплывёт. Глухой вариант. Потому и врезал. И то — слегка!