И тут же раздался звонок этого самого телефона.
— Инга, зайди, — успел бросить в селектор шеф и поднял трубку. — Ты, Толь, закажи ей там чай, кофе, покушать — Инга всё сделает.
— Эдуардос Йонович слушает. Да, узнал… Будет готово, как и обещал, завтра.
Интересно, кто ему звонит?
— Яковлев, — шепнул Эдуардос, прикрыв трубку ладонью.
В этот момент вошла Инга, и я принялся делать заказ, уже не слушая разговор.
— Да, законопроект Штыбы готов! Сегодня же курьером вам! Кстати, он у меня в кабинете сейчас… Не законопроект — Штыба. Да, Штыба… Включить громкую или дать трубку?
— Толя, здравствуй… Ты какими судьбами на Новый Арбат попал? — слышу в трубке голос уже не Яковлева, а Горбачёва.
— Да заехал свой стол рабочий посмотреть в общем кабинете, а то сами знаете — четырнадцатого съезд… Ну и думаю помощников взять: вроде мне один полагается. С регионом работать и тут, в Москве…
— Тебе, Толя, и двух можно — деньги у страны ещё есть, — смеётся Горбачёв. — Я дам команду. Мало будет — хоть пятерых бери. Зарплата, правда, небольшая им полагается… И кабинет тоже тебе подберут. Ты прав — надо серьёзно работать на съезде. Готовься свой закон продвигать.
— Спасибо! Мне бы что-нибудь поскромнее. Такого шикарного кабинета, как у товарища Вилкоса, не надо.
— Что, хорош? Я там не был просто…
— Один стол чего стоит. Мощный, большой, основательный! Такой нас с вами легко переживет…
Скользкая шутка вышла. Я-то имел в виду не возраст — кстати, когда перенесся сюда, Горбачев ещё жив был — а служебную карьеру. Но получилось, как у Черномырдина.
— Стол такой, что в три дня не обгадишь, да? Так ты, кажется, говоришь? — Горбачёв смеётся, и в трубке слышится ещё чьё-то ржание, наверное, Яковлева.
— Не надо за мной всё повторять, Михаил Сергеевич. Я иногда такое ляпну… И вообще, не я это сказал, а Стругацкие — в «Сказке о Тройке».
Стоило один раз сказать — и всё, запомнили! Как у двоечника: уроки — мимо, а новый матерок — пожалуйста, от зубов отскакивает.
Глава 25
Глава 25
— Толя, а Гавел-то ещё не президент! Так что, не видать тебе медали, — вот теперь точно на том конце провода Яковлев.
Голос весёлый, как у человека, у которого утро началось не с кофе, а с чего покрепче. Они что там, бухают?
— Так до конца года далеко ещё, Александр Николаевич! — не сдаюсь я.
Тут я глянул на присутствующих в комнате Ингу и Эдуардаса и отметил, что те пребывают в неком ступоре, оттого, как свободно я общаюсь с первыми лицами государства.
А сейчас, чувствую, их вообще парализует, ибо Горбачев задал вопрос про Светку.
— Хорошо, что я тебя застал. Уже и на работу тебе звонили, Толя. Скажи, а Света нам с Раисой не врёт, что ты её с собой в Штаты берёшь? Сегодня сказала — Рая сразу в штыки, да и не верит ей…
— Нет, не врёт. Пообещал. А что?
— А если останется там? Это какой шум раздуют на Западе? А она девушка взбалмошная, может… — это опять Яковлев.
Они что, эту профурсетку ветреную всем политбюро обсуждают? С утра, под коньячок… Других проблем в стране мало, что ли?
— А то, что она с хоккеистом дружит, который легко может в НХЛ уехать, вы знаете? — спокойно отвечаю я. — Зачем ей бежать? Со мной как раз можно — присмотрю. Да и практика ей нужна: и по МГИМО, и языковая.
— Толя, слушай, а ты правда такой спец по языкам? Власов сегодня на политбюро хвастался, что ты её малолетнюю внучку чуть ли не за час обучил языку, — опять Яковлев.
— Девчушка там способная. И не за час… за полтора. И не языку я её обучил — мы с ней просто выучили два десятка фраз. Алфавит она и до этого знала — значит, с ней занимались.
— Саша, да погоди ты! Толя, что за хоккеист? — перехватывает трубку Горбачёв.
— Зубов. За ЦСКА выступает. Молодой ещё — лет двадцать, но очень перспективный. Правда они редко видятся — тот всё по базам мотается.
— Ой, плохо ты Светлану, оказывается, знаешь! Она как-то в городок космонавтов пробралась, — со смехом откровенничает Горбачёв.
— Знаю. Рассказывала, как от собак там удирала, — подтверждаю я.
Смотрю — Эдуардос наконец-то очнулся, плюхнулся в кресло и махнул Инге рукой: мол, испарись. Та ещё секунду постояла с открытым ртом, потом, с явной неохотой, вышла.
Ну да, секретарь, конечно, должен знать о шефе всё…, но не до такой же степени. Тут уже чужие секреты пошли.