— Парни, ловите их! Они вашему лицо разбили! — кричу я, видя, как тётки начинают разбегаться.
Может, и не разбили — отсюда не видно. Но удар по лицу — это уже нападение на сотрудника при исполнении!
И тут блеснул знаниями Бейбут:
— Статья 191 УК РСФСР! Сопротивление работнику милиции или народному дружиннику!
Вот это да! С Иркой живёт всего ничего, а уже…
— Тут и двести шестую повесить можно, — окончательно добивает меня начинающий юрист.
Хрен там кого, конечно, задержали. Это кочевое племя славится своим чутьём на опасность — разбежались мгновенно, как тараканы.
В результате поймали только ту самую якобы беременную фиксатую. И то — потому что она никуда не спешила. Знает, зараза, что её отпустят.
— Рассказывай! Почему, как их увидел, сразу не свалил? — спрашиваю я по дороге почти не пострадавшего другана.
— Так они хитрые — со спины зашли. Хорошо, что не видели, что я с тобой приехал!
— А то могли бы и машине твоей отомстить, — добавляет Илья. — Они тут частые гости. Мне Семён говорил — мы с ним в одной роте служили.
Я от этих слов невольно напрягся.
Отмечать покупку едем ко мне домой. Утром с Бейбутом отправляемся на тренировку, а Илюха — в гостиницу, потом по магазинам. Список ему Ленка выдала — будь здоров. До вечера будет по Москве носиться, язык на плечо.
В метро Бейбут слушает свой японский кассетный плеер «Панасоник», который ещё и с радио. Уже на улице, по дороге к спорткомплексу, ловит какую-то волну.
— Слышь, поймал иностранцев, — суёт он мне в ухо наушник. — Чё там базарят?
Я слушаю. Секунду. Вторую.
— Пиздец… — тихо говорю.
— Ну?! — Бейбут аж подпрыгивает от нетерпения.
— Баранки гну… В Румынии беспорядки. Уже второй день.
— И что? У тебя там друг, что ли? — не понимает он моей реакции.
— Друг… Таких друзей за хобот — и в музей, — бурчу я. — Слушай, ты иди на тренировку один. А я в посольство сгоняю. Машина от Горбачёва за мной только через пару часов придёт — думаю, успею туда-обратно.
Судя по новостям, в Румынии уже два дня проходят митинги против власти. То ли какого-то священника выгнали, то ли ещё что — толком не понял. Но лозунги уже не шуточные: «Долой Чаушеску», «Свобода», «Хотим хлеба».
И я, зная настрой моего «друга», уверен, он эти митинги разгонит силой. А может — и кровью.
Чёрт… название города, где всё это происходит, не расслышал.
Ещё к концу тренировки обещал подойти Саня из госкомитета по науке и технике… если вообще придёт. Не придёт — его проблемы. С Горбачёвым не познакомится, а значит, и засветиться не сможет.
Жаль, что некоторые технические расчёты у меня пока начерно сделаны. Надеялся, что у молодого учёного, уже кандидата, получится лучше.
Глава 30
Глава 30
Чем дальше я ехал, тем больше сомневался — а есть ли вообще смысл в этом звонке. И главное — кому звонить? Вряд ли сейчас Николае Чаушеску найдёт для меня время.
Но раз уж решил — попробую хотя бы предотвратить кровь. Хотя, если несколько дней назад румынский лидер ко мне не прислушался, с чего бы ему слушать теперь?
Уже из чистого упрямства подхожу к охраннику и протягиваю удостоверение Верховного Совета СССР.
— Вам назначено? Вы к кому? — скучающим голосом, будто депутаты к ним тут каждый день ходят, спрашивает он.
— К послу, — коротко отвечаю.
— Мы сегодня не работаем. Посол дома. Есть дежурный…
У румын тут, на Мосфильмовской, целый городок. Спереди, ближе к дороге — четырёхэтажное здание с кабинетами и приёмными. Сзади — два двухэтажных корпуса: квартиры, гостевые комнаты, кухня, столовая. Я это уже знаю.
— Дома? — тупо переспрашиваю. — Доложите, что я прибыл по приглашению Чаушеску.
— Минуту, — буркнул охранник и принялся мучить рацию.
Глядя на это допотопное средство связи, я невольно подумал, что когда в Москве появится нормальная сотовая связь, посольства первыми выстроятся за ней в очередь. Им это нужно как воздух.
В итоге меня принял дежурный дипломат — анемичный дядя, похожий на вампира. Хотя, если подумать, вампиры анемией страдать не должны. Скорее, этакий граф Дракула на больничном.
— Зачем тревожить посла? Если вам нужен звонок — организуем. Но в приёмной товарища генерального секретаря вам всё равно не ответят. Может, вашего посла набрать? — предлагает он.
— Мне нужно поговорить с Чаушеску, — упрямо повторяю я. — У вас должны быть инструкции на мой счёт.