Чуть в стороне — два пацанёнка лет десяти-двенадцати. Эти — самая опасная категория. Могут и оторвать чего-нибудь, на что сил хватит. Или гвоздём «на память» расписаться.
— Расходимся, товарищи! — с наигранным весельем командую советским гражданам, залипшим на зарубежную автотехнику.
Не гнать же их, как гопоту.
— Неплохо, неплохо… только лучше простая жига, — бурчит Славнов, устраиваясь и оглядывая салон. — За такую страшно.
Он поёрзал на сиденье, покрутился.
— Хотя… вот тут, конечно, разница ощутимая. Кресло не мягкое, а правильное: спина сама выпрямляется. Поддержка есть, но не давит. Сел — и не ищешь, как бы устроиться.
— Каждый из вас такую купит. Если впряжёмся в дело как следует, — щедро обещаю я.
— У меня прав нет, — хором выдают помощнички.
— Короче, парни, едем смотреть наш будущий клуб, — сообщаю я.
— «Клуб»… — кривится Бейбут. — Слово какое-то немодное. Нафталином тянет.
— Так в наших силах это исправить, — усмехаюсь я, выруливая по узким улочкам.
Двигатель работает…, но его почти не слышно. Не тарахтит, не гудит — просто где-то есть. Как будто машина не едет, а скользит.
Мне в ней нравится всё. И особенно — запах. Не бензина, не тряпок или пыли, как в наших. А кожи и пластика…, но другой, непривычный. Чистый какой-то.
Еду предельно аккуратно. Руль лёгкий, послушный. В голове уже крутится: противоугонку бы сюда нормальную поставить. И сигналку. Лучше прямо из ФРГ заказать.
Ещё замок на рычаг передач хорошо бы… Хотя тут он другой, не механика, но что-нибудь придумать, думаю, можно.
А на руль — штангу. Металлическую. Чтобы всякая шпана даже не пыталась.
Внезапно двигатель теряет тягу и через пару секунд плавно глохнет.
— Что за бля… — вырывается само собой. — Хорошо ещё в крайнем правом ряду стоим. Во хвалёная немецкая техника… Сломалась!
— Толяныч… это я, кажется, нажал что-то, — виновато тянет Бейбут, который до этого ковырялся в бардачке.
— Чё там? — наклоняясь, заглядываю туда.
Вижу еле заметный, чёрный, маленький металлический тумблер, притулившийся сверху. И на кой он нужен…
И тут меня осеняет.
— Бейбут, ты красава! С меня подгон! Это ж противоугонка!
Щёлкаю его обратно.
— Смотри… не стартер — иначе мы бы вообще не поехали. Не зажигание — тогда бы сразу встали. А мы пару секунд тянули… Бензонасос, мать его. Питание обрубает!
— Ничего себе… — облегчённо выдыхает Бейбут. — Я думал, мы уже толкать пойдём…
— Ты будешь толкать, — хмыкаю я, — если ещё раз полезешь куда не надо.
Поворачиваю ключ. Двигатель снова оживает — тихо, будто ничего и не было.
— Только больше на ходу ничего не трогай, я тебя умоляю. А то высажу.
— Ага, не буду! Ты тоже понял? — оживляется экспериментатор и поворачивается к Аркаше, у которого, уверен, и мысли такой не возникло бы. — А как это работает?
— Тумблер включён — машина едет. Выключен — насос не качает, машина глохнет, — объясняет вместо меня Славнов с видом человека, которого зря за идиота держат.
Едем дальше. Хорошо, пока бензин не нужен — бак полный. Моей «Ауди» только 98-й подавай. Ну или накрайняк 95-й…, но это нежелательно. А сейчас на обычных заправках и 95-й не всегда сыщешь.
Ладно, выкручусь. В ЦКовском гараже, слышал, 98-й есть — иномарок там хватает. В гараже Совмина РСФСР — тоже. Решу вопрос.
Впрочем… гонят, думаю. Тот же 95-й, поди.
Хоть из-за бугра бензин вози, честное слово!
— Так мы что, к тебе по делам едем? — глазастый Бейбут узнаёт район Новых Черёмушек.
— Почти. Тут, на Профсоюзной, гастроном на ремонт закрыли. Правда, отремонтировали так… децл совсем.
— Словечки у тебя иногда бывают… — замечает сзади Славнов. — «Децл», «красава».
— Потом словарь издам, с пояснениями, — усмехаюсь я и продолжаю: — Так вот, парни, ключи у меня уже есть. Думаю, в аренду возьмём. Может, даже в этом году.
А про себя отмечаю: рановато я начал словами из будущего пользоваться. Хотя «децл» помню ещё со своей молодости… годов с 90-х.
Районный гастроном номер… впрочем, без разницы какой. Зато сам объект — что надо. Угловой. Большой. И главное — нам ещё и подвал отдают. Итого — под шестьсот квадратов наверху… и примерно столько же внизу.
Сейчас здание выглядит уныло. Стёкла завешаны тряпками, часть вообще забита фанерой. На двери табличка: «Закрыт на ремонт».
Сначала навесной замок, потом два внутренних — и мы внутри. Пусто. Оборудование вывезли всё: ни прилавков, ни холодильников. Только голые стены да плитка под ногами. Надо, кстати, будет подумать, что с ней делать.