Ответственный за советских боксёров Константин Кузнецов, увидев меня, облегчённо выдохнул:
— Ну, слава богу, вернули нам тебя. Про замену на Младенова знаешь?
— Знаю. Живкова сегодня заменили на Младенова, — киваю. — Только что из посольства…
— Толя, да в жопу… — тренер осёкся и оглянулся по сторонам — нет ли где поблизости болгар.
— В курсе, в курсе, — улыбаюсь я. — Шучу. Просто совпало так — сразу двое Младеновых.
— Шутник, блин… — буркнул Кузнецов. — Ладно, разминайся пока. Потом поработаем в ближнем бою. Младенов в нём силён.
— Вешаться будет в клинче? — догадываюсь я. — Ему же хуже. Странный выбор соперника в моей весовой категории, но это их дело.
— Толя, отнесись к бою серьёзно! — резко оборвал меня Кузнецов. — Что за настроение?! Марш на разминку!
Шуток сегодня он принимать явно не собирался.
А у меня после того, как напомнили о Норвегии и, соответственно, о Марте, настроение резко пошло вверх, и даже Стиляна уже не выглядела такой уж желанной.
На тренировке отработал по-честному, без дураков, а после мы втроём — я, Костя и Юра — решили прогуляться по улицам Софии.
— Деньги давай, — требую я суточные у друга.
— Прикинь, урезали, сволочи, — пожаловался Костя. — Всегда по тридцать пять давали, а сейчас — тридцатник.
— Тридцать чего?
— Рублей! — фыркнул он. — В переводе на их тугрики — слёзы.
— С валютой в стране плохо, — философски заметил Юра, который уже успел купить себе мороженое.
Прицениваюсь… Тридцать рублей — это тридцать левов. Что на них можно купить? Экономный продуктовый набор на несколько дней: хлеб, молоко, яйца, фрукты. Ну или пару кило мяса. Нам, правда, это всё без надобности — нас кормят.
Несмотря на дневные политические потрясения, люди на улицах Софии не выглядели взбудораженными сменой генсека. Ходят, веселятся, смеются. Выпивохи вон в парке прячут шкалик от общественности. И танков не видно. Разве что местных стражей порядка многовато.
От нечего делать зашли в кафешку, где оставили по десятке каждый — с кофе, пирожными и газировкой. Вполне по-божески. Кстати, бутылка отличного бренди тут — тоже десятка.
Мы уже собирались уходить из кафе, когда я заметил конфликт. Небольшая компания из трёх девушек подверглась навязчивому вниманию какого-то дяди, явно под градусом. Мужик лет на десять старше и вообще — из другого социального слоя: девицы одеты прилично, а этот ухажёр — небритый, помятый, с мутным, наглым взглядом.
Внезапно одна из девушек отвешивает люмпену пощёчину — он как раз склонился к ней слишком близко — и тут же получает в ответ. Скользом, но ей хватает: девица падает, путается в ногах и с трудом пытается подняться.
Делаю шаг вперёд и вижу, как агрессор собирается добавить смелой, но глупой малышке.
Хук в челюсть.
Не девушке, разумеется — хотя формально начала она. Но иногда надо бить первым. Вот я, например, тоже первый ударил.
Костя и Юра на вид грозно не выглядят — легковесы, что с них взять, — но подлетают ко мне в один миг. Рядом дёрнулась и компания из трёх местных парней — тоже рванули к месту замеса.
Зря. Я хоть и дозировал удар, но после такого хука быстро не встают.
Причина конфликта оказалась предельно простой — дядя повёл себя как скотина, предложив девицам что-то неприличное.
То есть девушка, по сути, была права — за такое и врезать можно. А вот бить слабую… Хотя, если честно, я ведь тоже слабого ударил.
— Толян, валим отсюда, — дёргает меня за рукав Цзю. — Менты в кафе идут!
Глава 4
Глава 4
Бежим наугад в какой-то переулок. Планировки Софии я совершенно не представляю… Вроде от гостиницы были недалеко, но сейчас уже и не разобрать.
Можно было и остаться, конечно. Я ж не хулиган какой — заступился за даму, никого не убил, действовал по обстоятельствам, да и вообще — я тут гость, почти официальное лицо. Но, с другой стороны, чёрный пиар — штука неприятная. Газеты, они ж такие… Напишут: «Советский боксёр устроил потасовку в кафе Софии» — и неважно, что ты там рыцарствовал, а не буянил. Хотя, по правде говоря, сейчас у них и так дел хватает: новый генсек, смена курса, народ бурлит. Им точно не до нелепой драки, даже с участием олимпийского чемпиона.
— Нормально ты ему втащил, — отдышавшись, похвалил меня Юрец. — Прям как на финале в Минске.
— Да он вообще офигел — выбрал соперника себе по силам, — добавил возмущённый Костя.