Что-то ещё пытались сказать про нашу, пока ещё, Литву…, но у меня за весь день и так уже уши опухли от всей этой говорильни.
Ложусь спать.
На завтра у нас по плану принятие закона о статусе депутата. Мне это вообще не интересно — и так ясно, что примут. Так что решаю прогулять заседание и заехать к себе в ЦК.
В гараже моя «Ауди» опять привлекла внимание местных водил — пришлось уделить время заинтересованным и рассказать об основных фишках немецкой тачки. Поэтому на работу я заявился уже тогда, когда в кабинете вовсю кипела работа. Да ещё какая — раз Гриша лично здесь, подбадривает народ своим присутствием.
— Что за переполох? — тихонько спрашиваю у Оксанки.
— Литовская компартия проголосовала за выход из КПСС, — так же шёпотом отвечает она.
Ибитца сердце перестало… Я сразу припомнил недавний разговор с Вилкасом.
С этой Румынией всё из головы повылетало — про свои дела совсем забыл. А ведь нашему отделу стоило бы хоть немного подготовиться к такому повороту… глядишь, и недовольство начальства можно было бы смягчить.
— Вот, пробегись глазами, — подошедший ко мне шеф протягивает бумагу, где уже накиданы разные варианты действий.
— Так это бумага от организационного отдела. Мы тут каким боком? — не понимаю я.
— Толя, всем надо свои предложения дать, хоть это и не наш сектор ответственности, — поясняет Гриша.
— Оксан, Григорий, они в наших банках держат миллионы… я про Литовскую компартию… Внешторгбанк, Сбербанк…
— Твою ж мать… — выругалась вдруг тётка. — Раз из компартии вышли, то хрен им, а не деньги!
Мы с Григорием с недоумением уставились на коллегу. Такого от неё не слышал ещё никто… Обычно Оксана Петровна всегда умела держать себя в руках, а тут, видно, проняло.
— Оксана, быстро вноси это отдельным пунктом! И по имуществу тоже! — командует Шумин и хвалит меня: — Молодец, Толя, это важно… Пожалуй, надо даже Горбачёву сообщить… А то он уже второй день на взводе.
«Вот почему генсек не интересовался звонком румынского министра… Тут и своих внутренних проблем хватает», — понимаю я причину его отвлечённости.
— А надо ли создавать компартию Литвы на платформе КПСС? — размышляю я. — Там много делегатов осталось?
— Человек двести из тысячи с гаком, — прикидывает Гриша, пока Оксанка строчит.
— Тогда создать стоит. И всё имущество — ей. А ещё лучше… — на секунду задумываюсь. — Исключить из КПСС всех, кто вышел. Полностью. Раз они больше не в партии — никаких прав на имущество у них быть не должно.
Делаю паузу, сам удивляясь, насколько жёстко это звучит, но продолжаю:
— И направить силы правопорядка на места. Пусть заберут ключи от кабинетов, всё под охрану возьмут…
— Хочешь горячую точку и в Прибалтике? — скривился Гриша.
— Это предложение от ЦК, — пожимаю плечами. — Примут или нет — не нам решать. Пусть Политбюро думает. Но счета заморозить надо немедленно.
— Пленум ЦК КПСС, скорее всего, будет принимать постановление…, но в целом ты прав. Мы свои предложения дадим, а за всё отвечает Болдин, — немного успокаивается Гриша.
Да и если вдуматься — откуда у литовской компартии эти миллионы? Не из взносов же, честное слово. Основные деньги — из системы, из общего котла. То есть, по сути, народные.
И получается занятная картина: с идеологией вашей мы не согласны, мы уходим…, но кассу, будьте добры, оставьте нам.
Вот так страну и растащат по кускам, пока наверху будут раздумывать и оценивать ситуацию.
Чёрт, а ведь надо ехать на Съезд. Знаю я этого меченого — будет мямлить, искать компромиссы: как бы никого не обидеть, как бы не обострить…
А сейчас — ВРЕМЯ БИТЬ ПЕРВЫМ!
Но бить будем аккуратно. По закону.
Так-с… что мы имеем? Делегаты избирались по Уставу КПСС, на её платформе. Значит, и мандат у них — на работу внутри партии. Не вне её.
Плохо, что не помню, как всё дальше развивалось… Вроде войска вводили. Смутно вспоминаются танки у телецентра… Но, скорее всего, не сейчас — позже.
Чёрт… Не особо я тогда политикой интересовался — больше девочками…
Кстати, о «девочках»: надо бы завтра заехать в институт. Давно там не появлялся. Пока у меня халява — выступления за сборную прикрывают. Но стоит только завязать со спортом, и всё это мгновенно закончится. Вижу же, как пашут на занятиях бывшие именитые спортсмены… И никаких им поблажек.
На следующий день утром я отметился на паре семинаров и до Дворца съездов добрался только после обеда, вернее, ближе к вечеру. Главные законопроекты к этому моменту уже приняли.