Зато как раз сейчас Горбачёв зачитывает записку группы депутатов. Литовские решения там называют «новым усилением сепаратистских настроений» и «большой опасностью». Разумеется, генсек с этим не согласен и… озабочен.
И всё? Жаль, на трибуну мне так просто не пробиться… Я бы там от души высказался.
К сожалению, с Горбачевым поговорить не удалось — он быстро слинял какими-то своими потайными тропами, а вот с Ельциным обсудил эту новость всласть. И наши мнения ожидаемо не совпали.
— Борис Николаевич, сам принцип организации партии в Уставе сформулирован как демократический централизм! — с жаром доказываю я. — А это и строгая партийная дисциплина, и подчинение меньшинства большинству, и — внимание — обязательность решений высших органов для низших!
— С этим, Толь, не спорю. Но что Устав? Мы вчера Конституцию меняли — и ничего, — парирует Ельцин. — И потом… они ведь не перестали быть коммунистами. Просто оформили развод с центром. В котором, между прочим, к ним не особо прислушивались.
— Правильно, Борис! — поддержал Ельцина проходивший мимо Юрий Афанасьев.
Про этого политика в будущем я, кстати, не слышал, а сейчас он — фигура заметная: авторитетный депутат, один из критиков партийной монополии.
И ведь подкрался же, гад, незаметно…
— Чё правильного? — дёрнулся было я в его сторону, но вовремя осёкся: всё-таки я не Бейбут.
— Вот такое агрессивно-послушное большинство сейчас на Съезде и превалирует, — бросил критикан и, на всякий случай, аккуратно, бочком, ушёл от зоны контакта со мной.
И правда… чего это я завёлся? У меня самого нет особого желания оставаться в одной стране с «трибалтами». Не хотят — пусть валят. Баба с возу — кобыле легче.
Но деньги пусть оставят. И прочее имущество — всё, что было до «развода», как выразился БН.
Выступить, что ли, на Съезде? Горбачёв слово даст — в этом почти не сомневаюсь. Но вот получится ли у меня с такой трибуны глаголом жечь?.. Могу ведь и растеряться.
Да и не оратор я, если честно, несмотря на недавние успехи. А с бумажки такое зачитывать… так себе идея.
Глава 33
Глава 33
В пятницу, двадцать второго, после Съезда вечером сижу дома, как приличный человек… и, как неприличный — снова слушаю зарубежные «голоса».
Ну а что делать? Уж очень знатно полыхнуло в Румынии, а у нас никакой толковой информации не найти. Вот и прилип к приёмнику.
Милю сменили — поставили другого генерала, но и этот отказался давить народ силой. Митинги докатились уже и до Бухареста. И не просто митинги — натуральные беспорядки на улицах: протестующие захватили радио и телевидение, а также здание ЦК.
Но и это не главное. Пока я на Съезде штаны протирал, слушая, как важные дяди умничают про конституционный контроль, Чаушеску с женой… свалили из Бухареста на вертолёте. Вот так просто. Был генсек — и нет генсека.
А дальше началось интересное. Самые шустрые митингующие сразу же подсуетились. Какой-то актёр Ион Карамитру и поэт Мирча Динеску вышли в прямой эфир в студии румынского телевидения и объявили: мол, всё, победила революция.
Вот это уже не шутки и не слухи, а новая реальность страны.
Кто эти двое — без понятия. Как и то, куда делся Чаушеску. Может, завтра скажут… «голоса».
Вообще, мой приёмник ловит и румынское радио. Но что оно талдычит, не понимаю — языком не владею. Хотя, судя по экспрессии ведущих, там горячо!
На Съезд опять не иду — там всё та же шняга, что и в предыдущие дни. Поехал в институт — сдавать физиологию.
Сдал, честно говоря, с горем пополам. Сам бы себе выше трояка не поставил. Но препод, внимательно следящий за событиями на Съезде — как и многие сейчас в стране, — знает меня как члена МДГ и ставит за экзамен… пятёрку! Вот уж не думал, что моя близость к оппозиции может помочь и в учёбе.
— Парень, подвези до дому, а?
Оборачиваюсь… Смешливая, совсем молоденькая студентка строит мне глазки.
И вообще около машины народу уже прилично собралось. В основном — девушки. Стоят, разглядывают меня, как музейный экспонат, не особо стесняясь.
Но и пара парней рядом крутится. Этих, понятное дело, больше моя тачка интересует.
Девчушка одета не по погоде: простенькое короткое серое пальто, кокетливая вязаная шапочка, которая хоть и прикрывает голову полностью, но для зимы несерьёзная — вся в дырочках.
Разве что сапоги, может, тёплые… да и то вряд ли. В Москве сейчас минус двенадцать, если что.