В углу зала начинается разборка. Один на один, так как двое приятелей спортсмена уже в хлам нарезались — не помощники.
Вскоре «папаша» увлекает своего визави выяснять отношения на улицу. Оно и правильно — так целее будут оба: настроение у меня сейчас такое, что очень хочется кому-нибудь врезать.
Рассчитываемся — платит будущий миллионер-кооператор — и топаем к выходу.
Я, уже одетый, делаю шаг к двери, как вдруг раздаётся хлопок выстрела. Стеклянная дверь со стороны улицы разлетается вдребезги!
Швейцар, который до этого своей важностью мог поспорить с генералом, в испуге пригибается и позорно бежит в нашу сторону, по пути сворачивая в какой-то коридор напротив туалетов.
Стрельба в центре Москвы?! Неужели этот бандос? Или урка?
Хватаю Анжелу и тяну в тот же неприметный коридор. Следом ломится Аркадий, моментально растерявший весь свой лоск: глаза навыкате, рот приоткрыт, по подбородку даже слюна стекает.
По нему сейчас не скажешь, что он мечта молодых студенток.
Глава 34
Глава 34
Да и вообще не скажешь, что Славнов хоть как-то пообтесался, пожив в Москве. Как был трусом, так и остался. Столица его не исправила, только лоску придала.
А стрелял тот самый «папаша»-урка. Теперь уже без вариантов — урка и есть. Иначе откуда у него ствол?
Но милиционеры в Сокольниках сработали неожиданно оперативно, а может, просто были в шаговой доступности, и уже через пять минут скрутили обоих: и стрелка, и этого незадачливого спортсмена, жаждущего женского общества.
Садимся в машину. На душе муторно — вроде и обошлось, а осадочек остался, как после палёной водки. Вот оно… начало: бандосы, урки, стволы. Всё, что потом назовут «лихими девяностыми». Бардак в стране чувствуется всё острее. Прямо здесь и сейчас, а не в газетах и сводках.
И кого винить? Милицию? Власть? Так я и есть эта власть.
Включаю режим депутата. Такую ситуацию оставлять без внимания нельзя.
— Аркаша, оформляй депутатский запрос в местное РОВД. Пусть объяснят, что у них тут вообще происходит.
Прощаясь с Анжелой, спрашиваю её номер комнаты в общаге. Не для себя… для Аркаши. Вижу, он к девушке тоже неравнодушен.
Правда, про себя отмечаю, что как вариант для семейной жизни моего друга сейчас лучше никому не рассматривать. Славнов при деньгах, причём весьма приличных, а с учётом того, что до недавнего времени женским вниманием он был обделён… нагуляется, думаю, ещё не скоро.
Последний день Съезда пришёлся на выходной, а значит, тренировку придётся пропустить. Дел сегодня выше крыши — резолюций предстоит принять вагон.
Завтра, кстати, пленум КПСС, и обсуждать там будут не Румынию, а Литву.
А в Румынии, если верить «голосам», уже какая-то дикая каша — война иностранных наёмников с протестующими. Кто такие эти «корейцы», зачем они там и откуда вообще взялись, никто толком не понял. Но главное — Чаушеску жив и не в плену. Во всяком случае, был на утро 24-го.
Более того, часть армии и секуритате сосредоточилась в каком-то городке в сорока километрах от Бухареста. А это значит, что вместо пары трупов у стенки, как я помню из будущего… вполне может получиться полноценная гражданская война. И уже сотни, если не тысячи жертв.
Вот так помог… Советчик, бля.
От этого у меня окончательно портится настроение, и я иду записываться на выступление по вопросу пакта Молотова — Риббентропа. Давно ведь хотел по этой теме выступить.
Горбачёв, завидев меня, кивает:
— Пять минут, Толя, учти.
Выглядит генсек неважно. Не завидую я ему. Проблем в стране уже сейчас — с горкой. А будет ещё больше.
Уже проголосовали за резолюцию по Афганистану и по привилегиям депутатов — карточками и почти единогласно.
Приняли и Декларацию о недопустимости блокады автомобильных и железных дорог — тоже карточками, хотя кто-то из зала крикнул, что надо непременно поимённо.
Теперь вот на очереди пакт.
Сначала выступил Яковлев, председатель комиссии. Он коротко изложил доработанный за ночь проект, отдельно объяснил, почему комиссия считает существование секретного протокола доказанным, и перечислил внесённые в текст поправки.
Главная мысль: протоколы противоречили суверенитету третьих стран и не имели юридической силы.
Это вызвало сильную реакцию в зале.
Затем слово взял некто по фамилии Образ — пенсионер, председатель Полтавского областного совета ветеранов войны и труда.
Он с ходу выступил против такой жёсткой формулировки. Дескать, решение принимают по документам, «которых фактически не обнаружили», и вообще — это прямой путь к развалу государства. В итоге предложил не горячиться и ограничиться первой статьёй.