А вот выступление этого депутата зал встретил холодно — послышался даже свист.
Моя очередь.
Речь я писал не один день — считай, с самого начала Съезда. Но шпаргалка мне ни к чему, я и так знаю, о чем говорить.
Ну что ж… посмотрим.
— Я слышал свист в зале в адрес уважаемого человека, ветерана. Нехорошо… Напомнить, что он и его поколение сделали для страны? Для тех, кто забыл…
Я медленно обвожу зал взглядом — тяжёлым, без улыбки. Думаю, не самую приятную физиономию сейчас видят зрители на своих экранах… Ну и ладно.
— Теперь по теме предстоящего голосования… В мировой практике государства почти никогда не дают собственными руками юридическую формулу, подрывающую их международно-политические позиции и внутреннюю целостность. А это постановление именно так и делает — бьёт по суверенитету СССР!
Краем глаза замечаю, как в президиуме переглядываются. Явно не ждали, что я выступлю против. Яковлев недовольно морщится.
— Да, государство не должно лгать о прошлом. Но оно не имеет права само создавать — причём задним числом, товарищи, — юридическую базу для ударов по собственному суверенитету и союзному строю. Это дело историков. А наш Съезд — не исторический трибунал. Нельзя судить решения 1939 года вне международного контекста того времени. Прежде чем осуждать СССР, Съезд обязан дать такую же политическую оценку Мюнхену, политике умиротворения, провалу переговоров с Британией и Францией. Иначе получается не историческая правда, а выборочное самообвинение… Похоже, многие это забыли. Я и раньше подозревал, что тут хватает двоечников по истории…, но надеюсь, что негодяев всё-таки меньше.
В зале послышались смешки.
— Товарищи депутаты, я против предложенной редакции постановления. Именно в той формулировке, которую сейчас представили. Нам говорят: надо сказать правду… Согласен. Но зачем под видом этой самой правды подсовывать Съезду формулу, которая завтра станет тараном против самого Советского Союза? Почему сегодня здесь судят только Москву 1939 года, а не, скажем, Мюнхен 1938-го? Почему забывают, что СССР оказался один на один с враждебной Европой: одни уже легли под Гитлера, другие направляли его удар на Восток? Против нас сражалась почти вся Европа — и далеко не все из-под палки.
В микрофоне щёлкает и хрипит, но я не останавливаюсь. Неужели пытаются отключить? Да нет… вряд ли решатся.
— Я не защищаю тайную дипломатию. Но я против того, чтобы высший орган власти СССР собственными руками объявлял решения прошлого юридически ничтожными — в такой форме, которая уже завтра будет использована сепаратистами и недругами нашей страны. Это не историческая честность. Это политическая близорукость. Если мы хотим дать оценку, давайте дадим её взвешенно, ответственно, без саморазрушительных формулировок. А в нынешнем виде принимать постановление нельзя… У меня всё, товарищи. Или мне вас уже господами называть?
И я криво улыбнулся, слишком поздно спохватившись, что улыбка у меня тоже не самая располагающая.
— Товарищ Штыба, подождите, — останавливает меня Горбачёв. — Если отвергаете — предлагайте. Есть предложения?
— Предложения-то есть, но регламент вышел. Пять минут прошло.
— Ничего, мы вам добавим, — машет рукой генсек. — Излагайте.
Предложения у меня были. И не абы какие, а проверенные временем. Уж я-то, как никто другой, понимаю, чем могут обернуться такие раскаяния. Хотели показать миру, какие мы честные и смелые…, а в итоге сами себя в грушу для битья превращаем.
— Признать факт существования секретных протоколов, осудить саму практику тайной дипломатии… Это оставить. Но в нынешней редакции постановления события выглядят так, будто СССР действовал в полном вакууме и исключительно по злому умыслу. Поэтому пункт о том, что секретные протоколы «юридически несостоятельны и недействительны с момента подписания», считаю, необходимо убрать. Они уже сработали.
— То есть пункт седьмой подправить? Убрать: «Съезд признаёт секретные протоколы юридически несостоятельными и недействительными с момента их подписания»? — читает по бумажке Горбачёв.
— Да. Пункт шестой я бы тоже подправил… сказать, что решения принимались узким кругом лиц, вне установленной процедуры. Но можно и не трогать — это уже не мина под фундамент СССР.
— Предлагаю проголосовать мандатами, — продолжает генсек. — Кто за проект постановления комиссии? И кто — за предложение товарища Штыбы убрать слова: «Съезд признаёт секретные протоколы юридически несостоятельными и недействительными с момента их подписания»? А затем, товарищи, проголосуем поимённо — принимать это предложение или нет. Прошу голосовать.