Так вот, продолжал Кнут Ройс, его центр «получил не подлежащие оглашению документы правоохранительных органов, детализирующие активность десятков иммигрантов, но власти редко возбуждают дела и еще реже делятся такими сведениями за пределами своих ведомств». В данном случае «не подлежащим оглашению» оказался рапорт Интерпола, где среди прочего говорилось, будто фирма Кислина Trans Commodities, Inc. использовалась двумя предполагаемыми (но не alleged, a reputed) преступниками из Узбекистана, Львом и Михаилом Черными, в целях мошенничества и хищения.
Можно добавить, что 25 ноября 1996 года израильская полиция ответила Интерполу на запрос от 22 ноября того же года по поводу Tcherny Mikhail Simionovich, 16 января 1952 года рождения, иммигрировавшего в Израиль 21 июля 1994 года и получившего израильское гражданство под регистрационным номером 313675308. «Судя по имеющейся у нас информации, – сообщили израильтяне в Интерпол, – братья Черные родились в Узбекистане, где они входили в преступный мир. В Израиле их подозревают в принадлежности к преступной группе Smoolovo (допускаю, что так они транскрибировали Измайлово. – Авт.). Один из братьев, Давид, находится в Нью-Йорке, Лев Черной – в Лондоне, а Михаил («Миша») – в Израиле. «Миша» несколько раз в месяц выезжал за границу, особенно в Париж, Вену, Цюрих, Женеву и Стамбул. Вдобавок к вышеприведенной информации у него несколько паспортов – польский, американский уругвайский и российский. Возможно, у него также есть дипломатический паспорт». Там же было отмечено, что предъявление этой справки не может служить ордером на арест Михаила Черного или запросом о его экстрадиции. «Вся вышеприведенная информация, – говорилось в заключение, – предназначена только для полиции». «Американский уругвайский» паспорт Михаила Черного показался мне подозрительным – скорее речь могла идти о парагвайских паспортах, которые в свое время практически свободно покупали российские нувориши, включая, скажем, покойного Бабека Сируша. Я рассмотрел ответ израильтян Интерполу в сильное увеличительное стекло – нет, все верно, american auraguay.
В мае 1994 года, незадолго до получения израильского гражданства, россиян Михаила Черного и его жену Анну задержали в лондонском аэропорту при предъявлении фальшивых польских паспортов. Из Лондона супругов Черных отправили в Швейцарию, где у них изъяли эти паспорта, а 9 июня 1994 года закрыли въезд в эту страну. Обо всей эпопее со ставшим знаменитым польским паспортом мы подробно расскажем ниже.
Кроме США и Швейцарии во въезде Черному отказали Франция, Великобритания и даже Болгария, а всему виной документы с грифами «Для служебного пользования».
Но вернемся на пресс-конференцию в манхэттенский отель, где перед новым, 2000 годом Сэм Кислин отстаивал свое доброе имя, запятнанное предположительной связью с Михаилом Черным, которым на ту пору в Америке можно было пугать детей не хуже, чем Славой Япончиком (Иваньковым).
Кнут Ройс в своей статье также сослался на «служебный» отчет разведки ФБР от 1994 года о действовавшей тогда в Бруклине организованной преступной группе Иванькова, где Кислин упоминался как «член/участник» этой группы. Там же было написано, что компания Сэма Кислина, где работал Михаил Черный, спонсировала въездную визу в США для ныне покойного Антона Малевского (Измайловского), которого сегодня в России уважительно величают «заметной фигурой в криминально-деловом мире». Ройс написал, что в телефонной беседе с ним Сэм Кислин подтвердил, что принял Михаила Черного на работу в Trans Commodities, Inc., но от знакомства с Япончиком отказался, а по поводу визы для Малевского сказал, что если ходатайство о такой визе было напечатано на бланке его компании, то его подпись там была подделана.
Как писала в свое время «Независимая газета», Измайловскую ОПГ отличало от других то, что о борьбе с ней «подробно отчитывался перед депутатами руководитель Министерства внутренних дел; это единственная группировка, чьи лидеры приобрели связи в российском политическом руководстве»... и со временем «профильным направлением Измайловской ОПГ стал контроль над экспортом алюминия из России». Михаила Черного газета назвала партнером Малевского по бизнесу.
«Рапорты ФБР и Интерпола, – писал Кнут Ройс, – утверждают, что Trans Commodities, Inc. отмыла миллионы долларов и Черные использовали ее для афер с банковскими документами в начале 1990-х годов, когда братья замышляли захват большей части российской металлургической промышленности, особенно алюминиевой, с помощью предполагаемых хищений, отмывания денег и убийств». Круто, ничего не скажешь. Сэм Кислин, как мог, заступался за своего бывшего «ученика», превзошедшего учителя, и сказал Ройсу, что Михаил Черный действительно работал у него менеджером с 1988 по 1992 год, и повторил характеристику, данную Гамлетом своему другу: «Горацио, ты лучший из людей, с которым случалось мне сходиться».
«"Михаил Черный, – цитирует его Кнут Ройс, – лучший человек из всех, кого я знаю"». Подтвердив, что в ФБР его «спрашивали о многом про Михаила Черного», Кислин повторил Кнуту Ройсу что «Михаил лучший из всех моих партнеров».
Между тем все в том же рапорте ФБР отмечено, что в начале 1990-х годов Михаил Черный «занимался бизнесом в Trans Commodities, нью-йоркской торговой фирме, известной отмыванием миллионов российских долларов в Нью-Йорке». В рапорте Интерпола, со ссылкой уже на российское МВД, говорилось, что братья Черные «также занимались бизнесом – феррометаллами – с американской компанией Trans Commodities, Inc.». Кнуту Ройсу на это Сэм Кислин заявил, что, возможно, его менеджер Михаил Черный делал что-то ему неизвестное, но только то, что ему было велено.
На вопрос, уж не лучший ли его партнер подделал подпись босса на прошении о визе для Антона Малевского, Сэм Кислин ответил, что такое не исключено, но утверждать это нельзя, так как доказательств у него нет. Во всяком случае, в ФБР Кислину сказали, что почерковедческая экспертиза установила, что это не его подпись, а почерк Михаила Черного не проверяли. В статье Кнута Ройса еще много говорилось о деловых связях Кислина с братьями Черными, о советах Сэма Мише взяться за ум и «уйти из алюминия», так как добром это не кончится, и о том, что в итоге Михаил Черный его послушался.
Отзываясь о ФБР в общем положительно, Сэм Кислин все же заметил, что Бюро охотится не за теми людьми. По словам Ройса, Кислин «пытался встретиться с тогдашним директором ФБР Луисом Фри и объяснить ему, что в Нью-Йорке агенты Бюро ловят не профессиональных преступников, которые состоят в мафии и отмывают деньги, а просто хотят свалить все на Михаила Черного, на Сэма Кислина, на тех, у кого кошерные бизнесы».
В Нью-Йорке русскоязычной преступностью занимается созданный 1 мая 1994 года отдел С-24, который называли русским. Помимо С-24 был отдел С-6, занимавшийся борьбой с организованной преступностью выходцев из стран Азии, куда входили иммигранты из азиатских республик бывшего СССР. Сейчас отдел С-24 называется отделом борьбы с евразийской преступностью, а С-6 занят остальными азиатами.
На пресс-конференции, которую созвал Сэм Кислин и его адвокат Джеральд Уолприн 29 декабря 1999 года, присутствовал также бывший специальный агент ФБР Джоэл Бартоу, который прослужил в Бюро десять лет, из них шесть лет занимался как раз борьбой с русской мафией в Нью-Йорке и, в частности, делом Иванькова. Уйдя из Бюро, он, как многие бывшие правоохранители, открыл частное детективное бюро Specal Investigations for Executive Security Services and Investigations (ESSI) в Нью-Джерси. После всего сказанного Сэмом Кислиным о Михаиле Черном для статьи Кнута Ройса бывший агент ФБР своим выступлением поставил все с ног на голову и заявил, что в рапорте ФБР, о котором идет речь, указана манхэттенская фирма, которая якобы помогала российским преступникам получать американские визы и отмывать деньги, но это совсем не Trans Commodities, Inc. Сэма Кислина.
«Это компания, которая называется точно так же, – устно и письменно заявил Джоэл Бартоу, – вторая фирма, которая не зависела от компании Кислина и занималась тем, что упомянуто в рапорте ФБР. Этот рапорт с самого начала перепутал две фирмы. Узнав об этой разнице, я лично передал по телетайпу в центр ФБР свой рапорт с объяснением». К этому можно добавить, что адвокат Уолприн, со своей стороны, направил директору ФБР Луису Фри негодующее письмо с просьбой объяснить, каким образом закрытые данные его Бюро так свободно попадают к журналистам, а в результате этого пострадало доброе имя Сэма Кислина, патриота Америки и борца с организованной преступностью. «Кислин сотрудничал с ФБР, сообщив ценную информацию, – написал адвокат. – А за это кто-то по ошибке заклеймил его преступником и притянул к политическим играм».