— Это будет славно.
— Что-нибудь легкое, смешное, — сказал Джо. — А можно ей послать конфеты? Домашние, которые делает Мариан.
— Конфеты Мариан она обожает.
— Знаешь, Артур, это ведь ужасно, что мы столько времени в жизни тратим на ожидание?
— Это точно.
— Мы с Эдит сначала ждали, будет ли у нас ребенок, потом ждали, когда родится ребенок. А теперь ты ждешь, когда сможешь отвезти бедняжку Милдред в Филадельфию, а потом ты будешь ждать ответа доктора.
— Я знаю, Джо, что он ответит. И вот тогда начнется самое страшное ожидание.
— О нет. Ты ведь не думаешь, что дела настолько плохи?
Артур кивнул.
— Что бы это ни было, болезнь зашла слишком далеко. И Милдред тоже это знает. Мы делаем вид, что не знаем, но мы оба знаем.
— О Господи, Артур. Я тут, черт подери, радуюсь рождению сына… Артур, я чувствую себя просто мерзко. Я ведь тебе ни в чем не помог.
— Ты помог. Ты… ты помог.
— Если хочется плакать, ты не стесняйся.
— Я не стесняюсь. Я просто надеялся, что это не случится.
Джо поднялся.
— Я схожу наверх. А ты оставайся столько, сколько тебе захочется, и не заботься о свете. Я погашу его, когда пойду спать.
— Спасибо, Джо.
— И каждый вечер я здесь. Ты это знаешь.
— Я знаю, — сказал Артур. — Поздравляю тебя. Я ведь именно для этого и пришел.
Джо улыбнулся и направился к лестнице.
В маленьком городе новизна продолжает считаться новизной значительно дольше, чем в большом, независимо от того, идет ли речь о частном доме, здании магазина, новорожденном или — как в данном случае — усопшем. Новый ребенок в чужой семье продолжает быть оживленной темой обсуждения и несколько месяцев после того, как ребенку минул год. И дом, в котором прожило целое поколение, могут все еще называть новым домом. Так и человеку, который потерял своего близкого в марте, в декабре приятель — если он ирландец — может сказать «я сочувствую вашей беде», а если он не ирландец, то скорее всего он выразит какое-то иное общепринятое соболезнование. Таким образом, Джо, получая первые поздравления с новорожденным сыном, одновременно продолжал выслушивать соболезнования и сочувствие его беде.
Подобное, например, произошло, когда Джо встретил на Мейн-стрит Майка Слэттери.
— Доброе утро, Майк, — сказал Джо.
— Последний раз я говорил с тобой как раз на этом месте, — сказал Майк. — Только в тот раз речь не шла о поздравлениях.
— Помню, — сказал Джо.
— Очень приятная новость. Я полагаю, и мать, и малыш в порядке? Я слышал, все прошло успешно.
— Да, похоже, им обоим роды пошли на пользу.
— Рад это слышать. Я всегда восхищался Эдит. Замечательная женщина. А как маленькая Нэнси?
— Энн, — поправил его Джо.
— Да, правильно, Энн. Я думаю, она рада, что у нее теперь маленький братишка.
— О да. А как ваши девочки? У тебя ведь их три, верно, Майк?
— Маргарет, Моника и Мари. В таком именно порядке. Все на «эм», но Майкла пока что нет. Я сказал Пег: «В следующий раз как хочешь, а у нас должен быть Майкл».
— Если вдруг родится дочь, Мишель — красивое имя.
— Спасибо, спасибо, — с легкой язвительностью сказал Майк. — Но если ты не возражаешь, я бы предпочел обыкновенного, простого Майкла. Как говорится, здорового крепыша. А твоего, как я слышал, назвали Джо-младший.
— Да, младший. Мы оба названы в честь моего деда.
— Ну да. Именем Джозефа Б. Чапина у нас названа школа.
— Того самого. В эту школу, кажется, ходят в основном негритята, но моему деду это было бы приятно. Он всегда был ярым противником рабства.
— Неужели? Он что, Джо, занимался политикой?
— О да. Он даже прослужил один срок вице-губернатором.
— Вице-губернатором Пенсильвании? Я этого не знал. А твой отец никогда не занимался политикой.
— Нет, отец никогда не интересовался политикой. Не знаю почему, но, наверное, потому, что мать была полуинвалидом.
— Разумеется. Но Эдит замечательная здоровая женщина.
— Верно.
— Эдит не инвалид и не полуинвалид.
— Нет.
— Ты догадываешься, на что я намекаю?
Джо улыбнулся.
— Возможно.
— Было бы хорошо, чтобы и другой Джозеф Б. Чапин поучаствовал в общественной жизни.
Джо снова улыбнулся.
— Что ж, когда мой сынок подрастет, поговори с ним.
— Когда придет время, я с ним поговорю, но я хотел бы, чтобы и ты об этом тоже призадумался.
— Боюсь, Майк, что ничего из этого не получится. Меня никто не знает.
— Но никто и не знает о тебе ничего плохого. Серьезно говорю, партии всегда отчаянно не хватает стоящих молодых людей. Если бы ребята вроде тебя проявили активный интерес к политике, у нее, возможно, не было бы такой дурной репутации.