— Знаешь, Джо, ты ведь очень добрый человек.
Джо смущенно отвел взгляд.
— Ладно, не будем больше об этом.
Артур улыбнулся и не оглядываясь вышел из комнаты.
Как-то раз в апреле 1917 года, в послеполуденные часы, партнеры сидели в кабинете Артура. Они беседовали больше часа, а потом Артур подвел итоги.
— Хорошо, идет только один из нас. Подбросим монету, и она покажет, кто именно.
— Вот моя монета, — сказал Джо. — Ты подбрось, а я скажу, орел или решка.
Артур подбросил монету, и, пока она летела, Джо выкрикнул:
— Орел!
Монета упала решкой вверх.
— Я выиграл, — сказал Артур.
— Подожди, — сказал Джо. — А что мы загадывали? Нам надо сначала договориться.
— Победитель идет в армию, — сказал Артур.
— Мы об этом не договаривались. Я настаиваю, чтобы мы подбросили еще раз. В этот раз, если выпадет решка, ты идешь в армию, а если орел — то я.
— Хорошо, — согласился Артур.
Он подбросил монету, и снова выпала решка.
— Моя монета, а я все равно проиграл, — сказал Джо.
— Если по-честному, ты проиграл дважды.
— Ну, к тому времени как ты там окажешься, война уже, наверное, кончится. Все говорят, что немцы, узнав, что мы вступаем в войну, собираются сдаться.
— А виноград-то, похоже, был зелен? Умей проигрывать, — сказал Артур.
— Им не нужны те, кому за тридцать пять.
— А мне пока еще тридцать четыре.
— Особенно те, кто в плохой физической форме и никогда не занимались физкультурой.
— Да я месяц назад прошел полную медицинскую проверку, и доктор Инглиш сказал, что я в отличной физической форме — отличной. И ты, наверное, забыл, что я взял дополнительную страховку для Роз.
— Весьма предусмотрительно с твоей стороны, но, думаю, она ей не понадобится. Послушайся моего совета и напиши письмо в Генеральную адвокатуру — там ты будешь полезнее всего, подальше от армии. Ты — и солдат! Hoch der Kaiser!
Джо расстроился, что воевать шел не он, а Артур. Друзья договорились придерживаться того, что «решила» монета: один из них остается дома и продолжает работать в фирме, пока его не призовут в армию. Артура послали в Европу, но занимался он в основном бумажной работой в Париже и Туре, и хотя ему довелось испытать, что такое война, сам он в военных действиях не участвовал. Как Джо признался Эдит, его горечь сменилась завистью, переносить которую было намного легче. Когда пошел второй год участия Америки в войне, Джо начал готовиться к тому, чтобы приостановить работу фирмы и передать ее дела другим фирмам. Он уже почти закончил эту подготовку, как объявили перемирие. Однако Артур до конца весны 1919 года оставался в Кобленце и к своей гражданской деятельности вернулся в Гиббсвилль одним из последних.
Джо в эти военные годы делал все, что положено было гражданину, но поскольку ему не довелось служить в армии, он разговоров о военной службе старательно избегал. И Артур, у которого не было никаких иллюзий по поводу его собственного героизма и принесенных им жертв, не сразу догадался, что отсутствие военного опыта сказалось на Джо примерно таким же образом, каким сказалось оно на их приятеле-однокурснике, которого не приняли в тайное университетское общество. Там, в Йеле, Джо и Артур пытались убедить своего приятеля, что этот провал ничего не значил, и теперь Артур попытался (но только один-единственный раз) убедить Джо, что ни его патриотизм, ни его мужественность никто не подвергает сомнению. Лишь однажды у Артура вырвалось утешительное замечание: «Как жаль, что мы не могли с тобой поменяться. Я бы совсем не возражал остаться здесь, а тебя отправить в Париж». Но Артур старательно скрывал от Джо, что, хотя он и ни разу не стрелял в немцев, но однажды сам попал под автоматную очередь, когда они с одним полковником заблудились во фронтовой зоне.
Лишь заново приобщаясь к делам фирмы, Артур обнаружил, сколько работы за время войны проделал Джо, сколько денег заработал для фирмы, сколько денег пожертвовал на военную кампанию, сколько часов отработал в народном ополчении и сколько времени потратил на расследование дел о потерпевших бедствия по просьбе Красного Креста и Лиги патриотов. Но одно упоминание обо всей этой деятельности вызывало у Джо раздражение, и Артур в его присутствии перестал об этом заговаривать.
— Не представляю, как один человек мог столько всего сделать, — сказал он Эдит. — Джо работал за четверых.
— Это верно, — ответила Эдит. — Но вся его деятельность никогда не компенсирует того, что он не сражался на войне.
— И ты, Эдит, в этом винишь меня? — спросил Артур.