— Ты думаешь о Франклине К. Лейне, министре внутренних дел у Уильсона. Но это тот самый парень. Так вот, Джо Чапин когда-то был с ним знаком. Насколько я понимаю, они встречались на вечеринках. Джо он не нравился, но не в этом суть. На самом деле то, что этот парень ему не нравился — Джо о нем не особо высокого мнения, — еще одна причина, по которой Джо мог убедить себя, что он может добиться того же, а то и большего. Этот самый Рузвельт был заместителем министра военно-морского флота. Должность, на которую, конечно, назначают. Ты помнишь, как Джо поехал в Вашингтон заполучить какое-нибудь назначение? Он тогда сделал это за моей спиной.
— О, я помню. И могу поспорить, он этого тоже не забыл.
— Ты видишь это в том же свете, что и я? — спросил Майк.
— Он думал, что получит назначение, не заводя тесных связей с партией.
— Точно. Сам по себе. Без политических связей. А потом заработает репутацию и, возможно, станет баллотироваться в губернаторы или сенаторы американского конгресса. Теперь мне все понятно.
— Сколько сейчас Джо? Сорок пять?
— Сорок шесть. Мы родились в одном и том же году — 1882-м.
— Тогда у него еще есть время, — сказала Пег.
— Оно ему понадобится, — сказал Майк.
Пег от всей души рассмеялась.
Джо Чапин благодаря своей деятельности достиг в жизни положения, судя о котором можно было сказать — и говорилось, — что он стал первоклассным гражданином и приближался к статусу первого гражданина города Гиббсвилля. Нередко во время беседы двух жителей Гиббсвилля гражданин А говорил гражданину Б:
— В нашем городе самый большой человек — Джо Чапин.
— Джо Чапин? — переспрашивал гражданин Б.
— А кто выше его? Если ты хочешь сказать, что есть люди и богаче его, то ты прав. Есть с полдюжины ребят, у которых бабок куда больше, чем у него, но кто делает со своими бабками столько, сколько он? Кто делает для нашего города больше, чем он, и ничего не просит взамен?
— Я бы на самую верхушку Джо Чапина не поставил.
— А кого бы ты поставил? Мэра? Какого-нибудь политика? Джо ратует за хорошее правительство, но от политики держится подальше. Когда для города организуется что-нибудь стоящее — для города, а не только для его верхушки, — кого первого они приглашают в комиссию и всякое такое? Если Джо Чапин к чему-то причастен, значит, что-то хорошее делается для Гиббсвилля или для округа Лэнтененго, а не только для Джо Чапина. Я на это так смотрю. А ты хотел, чтобы кто представлял наш Гиббсвилль? Один из этих крикунов Ротари клуба? А может, Майк Слэттери? Или док Инглиш? Или Генри Лобэк?
— В каком смысле представлял? — мог спросить гражданин Б.
— В каком смысле? Я не имею в виду представлял в политике. Скажем, будет в Филадельфии празднование какой-нибудь годовщины, кто бы ты хотел, чтоб представлял Гиббсвилль? Хочется, чтобы это был честный человек, который что-то для нас сделал и который прислушивается к мнению окружающих. Смотри, ведь ни одно стоящее дело в городе не обходится без Джо Чапина.
— Может, ты и прав.
— Он не мошенник, не лицемер — Джо от рюмочки не откажется. И он дружелюбен. Много чего делает для людей. Я бы сказал, непросто найти человека, который сказал бы что-нибудь дурное о Джо Чапине и смог бы это доказать. Возьми, к примеру, Ллойда Уильямса — прожженный бабник. Или парня вроде Генри Лобэка — да этот сукин сын только и думает, как бы заработать побольше денег. Генри, может, и не сукин сын, но человек он холодный. Док Инглиш делает немало хорошего, но не забывай, ему за это платят, и если уж на то пошло, на операцию я бы скорее пошел к доктору Моллою. Нет, голубчик, самый большой человек в нашем городе Джозеф Б. Чапин.
Когда Джо Чапин отправлялся из своего офиса в банк, то по дороге длиной в два маленьких квартала он обычно приветствовал человек двадцать, а порой и намного больше. Вокруг то и дело слышалось: «Доброе утро, мистер Чапин», — на что он с улыбкой, но не обращаясь по имени, отвечал: «Доброе утро». Люди любили с ним разговаривать. И когда им удавалось вовлечь его в минутную беседу, им хотелось, чтобы окружающие это видели. Торговцам нравилось, когда он приходил к ним в лавки, полицейским нравилось махать ему рукой, люди вслух приветствовали его из своих машин. Его костюмы шились в Нью-Йорке, но нижнее белье и носки он покупал на Мейн-стрит, что давало ему возможность появляться в лавках, а хозяевам — возможность иметь такого покупателя, и дело было не только в потраченных им деньгах. Костюмы, туфли и шляпы Джо покупал за пределами Гиббсвилля, но почти все остальное он либо покупал в городе, либо заказывал у местных торговцев. Если ему хотелось купить теннисную ракетку «Ли дрэднот драйвер», он заказывал ее через местный хозяйственный магазин, если он хотел купить дробовик для Джоби, он заказывал его на Мейн-стрит, если Эдит хотелось шубку из черного каракуля, она тоже покупалась на Мейн-стрит.