— Пятый, получено сообщение от Института, — прервал его оживший наушник, — зафиксирован всплеск активности, возвращайтесь на базу. Повторяю, возвращайтесь на базу.
— Принято, возвращаемся на базу, — сказал Андрей и отключился. Он хотел отдать приказ, но чуть замешкался, завороженный открывшимся перед ним видом.
Чёрная трещина налилась багровым, с перламутровым переливом, цветом, туман стал серым, «ватным», скомковался внизу и замер, прекратив свое течение. «Лава», наоборот, всплеснулась, поднялась вверх и опала прекрасным до невозможности фонтаном, разбросав черные с красным искры, словно драгоценные мерцающие рубины.
«И треснул мир напополам, дымит разлом, и льётся кровь, идёт война добра со злом», — чуть слышно пробормотал себе под нос Андрей, повернулся к пилоту и с ужасом понял, что опоздал. Пилот едва заметно дергался в своём кресле, не издавая ни звука. Рот был раскрыт в молчаливом крике, кожа лица почернела, куски обугленной плоти отделялись и падали на сиденье, на пол. От формы пошёл дым, загустел, ткань вспыхнула от внутреннего жара человеческого тела, и тогда Андрей закричал, но огонь уже перекинулся на приборы, на него, и мгновенно выжег и мысли, и страхи, и саму жизнь.
Андрей скатился со скамьи на пол, крича и ладонями пытаясь сбить с себя пламя. Он остро ощущал обжигающую боль, чувствовал на теле нестерпимый жар. Но вдруг всё пропало, в ноздри не бил удушающий запах гари, кожу не обжигал огонь. Он замер, прислушиваясь к своему телу.
— Андрюх, ты чего… — услышал он над собой.
Разлепив слезящиеся глаза, Андрей увидел над собой склоненного Сашу и схватил его за руку. Дышать всё еще было тяжело, пот градом катился с лица, но сознание уже очищалось, огненный смерч покинул разум.
Андрей осмотрел себя, не увидел ни пятна гари или прожжённых мест и затравленно огляделся. Его окружали ребята, с тревогой наблюдая за его действиями.
— Воды, — просипел он и тут же ему в руки всучили бутылку. Он большими глотками выцедил половину, оставшуюся воду вылил себе на голову.
— Что случилось? Ты так кричал…
— Сон, — с трудом сказал Андрей и попытался подняться, — просто был плохой сон.
— Ну так расскажи, — Степан подхватил его под руку, помог удержаться на ногах. Но Андрей покачал головой:
— Потом, не могу сейчас…
Шатаясь, он вышел на улицу, полной грудью вдохнул свежий утренний воздух, облокотился на перила. Солнце едва поднялось над горизонтом, и в воздухе еще ощущалась ночная свежесть. Глядя на чёрный лес, он вспоминал свой сон. Он был еще ярким, Андрей чётко помнил, кто он, в каком звании, каким батальоном руководит, но постепенно детали стирались из памяти, сглаживались и ускользали.
— Всё нормально? — Степан стоял за его спиной, плечом опираясь на косяк открытой настежь двери и Андрей кивнул ему в ответ.
Не буду спать, твёрдо пообещал он сам себе, вернувшись в комнату, иначе как проснусь, всё забуду. А сон казался ему важным. Но как только он лег на скамью, так тут же мгновенно уснул, как провалился в чёрную расщелину.
Второй раз он проснулся уже когда солнце стояло высоко над головой. Верный своему слову Степан запретил всем выходить, чтобы не делились на группы, требовал, чтобы все были в сборе. Увидев, что Андрей поднялся на скамье, Костя с облегчением сказал:
— Ну слава богу, я уж думал придется мне в очаг облегчиться…
— Чего не разбудили? — хрипло спросил Андрей, отирая ладонью пот с лица.
— Тебя разбудишь… И трясли и по щекам хлопали, хрен добудишься.
— Так, — Степан хлопнул в ладоши, — всем на выход, берем рюкзаки, бутылки, и идём к реке умываться.
Андрей помотал головой, разгоняя туман, поднялся, поискал глазами свой рюкзак. Вышли на улицу, закрыли за собой дверь, спустились с крыльца. Без особого удивления Андрей отметил, что след от выжженых слов уже затягивался, дверь практически очистилась, оставались едва видимые ожоги, хотя на ступеньках ещё кое-где еще проглядывали буквы.
Степан докурил сигарету, отбросил окурок в сторону, взглядом обвел группу, удостоверившись что все в сборе, пошел было по тропинке, но вдруг остановился. Стоя ко всем спиной, он поднял вверх указательный палец, призывая не двигаться и к чему-то внимательно прислушивался. Все замерли. Степан, беззвучно ступая, подошел к траншее, разделявшую поляну с лесом, остановился в нерешительности. Костя вопросительно взглянул на Андрея, но тот лишь пожал плечами. Саша открыл было рот, но тут же испуганно охнул и схватил друга за руку.