— Думаешь, за столько лет что-то осталось? — с сомнением в голосе спросил Костя. — Либо испортилась, либо до нас съели.
Лида, не обратив на его слова внимание, открыла дверь с выцветшей надписью «Служебный вход» и вошла внутрь. Здесь царил беспорядок. Металлические столы опрокинуты, на полу множество осколков битой посуды, издававшей противный скрип под ногами.
Лида торопливо открывала все дверцы шкафов, встретившиеся ей на пути.
— Пусто, — огорченным голосом комментировала она свои действия, — пусто, пусто… Здесь, видимо, было что-то, всё паутиной заросло, но я туда не полезу, нет уж…
В желудке у Андрея громко заурчало и он со смущением прижал руку к животу. Когда он ел последний раз? Еще до смерти Гены, кажется. Он тоже открыл дверцы шкафа и оторопел от неожиданности — на него смотрела красными бусинками-глазками небольшая ящерица, покрытая изумрудной чешуей. Ящерица открыла пасть и громко зашипела. Андрей выпустил створку дверцы, одновременно с этим тварь прыгнула, с громким стуком ударилась об створку, а затем и об пол.
Андрей заорал.
— Ты чего? — кинулся к нему Костя.
— Осторожнее! Тут тварь какая-то! — Андрей подпрыгивал, стараясь пяткой кроссовки ударить по извивающейся на полу ящерице, и никак не мог попасть. Подбежали Степан с Лидой. Парень на минуту приостановился, показывая на нее рукой, как вдруг ящерица подобралась, раскрыла крылья и с громким жужжанием поднялась в воздух.
— Берегись! — закричал Костя, схватил с пола металлический поднос и сбил в воздухе еще одну жужжащую ящерицу. Она взвизгнула и отлетела в сторону. И тут оглушительный шум раздался со стороны дальнего угла комнаты. Ярко-изумрудный рой летающих ящериц поднялся из недр нагромождений шкафов, на миг замер, определяя противника и кинулся на ребят.
— Бежим! — закричал Андрей и первым кинулся к выходу. Он бежал, на ходу отмахиваясь от ящериц, стараясь увернуться от их зубов. Приостановившись, он поднял с пола противень, и, как и Костя, стал сбивать врагов этим импровизированным щитом. Выбежав в столовую, он придержал дверь для остальных. Последним выбежал Степан, за ним — несколько жужжащих зеленых ящериц.
— Ловите их, — приказал Степан, и тоже подхватил с пола поднос. Он сбил на пол летающую тварь, прижал ее подносом и несколько раз стукнул по дну кулаком. Удостоверившись, что тварь не шевелится, он осторожно приподнял поднос, достал нож и отпилил чуть подергивающейся твари голову. И тут же сбил еще одну.
— Что это такое? — Лида большими глаза оглядела парней. — Я никогда не слышала, чтобы ящерицы летали.
— Мне вот что интересно, — Степан присел на корточки, разложил восемь дохлых тушек, потерявших свой изумрудно — зеленый цвет и враз ставших серыми, — а где наши, земные звери? Те же лани, кролики… Неужели они их всех сожрали?
— И птиц не видно, — чуть слышно добавила Лида, — только у реки были. А вот интересно, почему мы не видели этих тварей там, на берегу? И почему они чаек не сожрали?
— Возможно, они не могут далеко отходить от расщелины, — пожал плечами Андрей. — Вот и кормятся здесь. Наши земные звери забредают сюда и становятся их добычей. Может, они и друг друга жрут… Очень на это надеюсь…
Степан аккуратно сложил тушки на пластмассовый поднос и понёс к выходу.
— Зачем ты собрал эту мерзость? — поморщилась Лида.
— Съедим, — коротко ответил Степан.
— Я это есть не буду, — запротестовала девушка, — фу, гадость какая…
— Почему же гадость? Я в детстве ел ящериц, мы с ребятами на рыбалке их ловили и жарили на костре, вкусно было. Эти, конечно, побольше наших, земных, будут, раза в три, да еще и летают, но, думаю, вполне съедобные.
У Андрея, к его стыду, опять заурчало в животе.
— Я сейчас хоть что бы съел, — мрачно сказал он, — даже ту мерзкую тварь с капюшоном на голове.
— Подержи-ка, Лида… — Степан передал поднос девушке, вытащил из глубины раздаточного стола небольшую кастрюлю, подхватил еще один поднос, уже металлический, передал Косте и забрал пластмассовый поднос у Лиды, — теперь давайте найдем помещение и разожжём там костер.
Андрей отметил, что Лида уже не смотрит с такой ненавистью на Степана. Видимо, она что-то переосмыслила для себя и приняла правильное решение.
Осмотревшись, бегом миновали проход с выбитыми окнами, вошли в первый попавшийся кабинет. Поставив свою ношу на пол, Степан подошел к деревянному стулу, поднял его над головой и с силой бросил на пол. Стул треснул, покорежился, но не разлетелся.
— Умели же делать… — проворчал себе под нос Степан. Он с силой опустил ногу на покореженный стул, отломал ножку, потом еще одну. Разбил спинку, деревяшки кинул в кастрюлю, выдернул из кипы заплесневевших тетрадей одну, разорвал напополам и отправил ее туда же. Чиркнул зажигалкой, поджёг. Влажная бумага разгоралась медленно, следом за ней неохотно занялись и останки стульев, испуская пучок искр и вонь от покрывавшего их лака.