Наконец, Степан сказал, что еды хватит и, прихватив поднос, они направились к выходу.
В комнате, где вчера они разводили костёр, их ждал сюрприз. Противень с остатками пригоревшей еды был смят, на металлической поверхности явственно виднелись следы от зубов. Кто бы это ни был, размеры у него были впечатляющие.
Степан подхватил кастрюлю, вытряс из нее остатки обгоревших деревяшек, и предложил переместиться в другое помещение. Это место уже было прикормленное, и он побоялся, что зверь может вернуться. Перешли в другой кабинет, закрыли двери, развели костёр в кастрюле. Пожарили все имеющиеся ящерицы. Тех, что не съели, поделили, сложили в полиэтиленовые мешочки, в которые хозяйственная Лида раньше упаковывала свои вещи, и спрятали в рюкзаки. Каждый в свой.
По широкой лестнице спустились в холл, подошли к карте.
— Вот мы, — Степан ткнул пальцем, — а вот пятый корпус.
Палец Степана переместился вправо и вверх.
— Примерно, километров пять-шесть. За полтора часа дойдём. Интересно, зачем его так далеко от основного корпуса построили… Странно, что подписан только медицинский корпус, а остальные только пронумерованы. Ну пошли, попытаемся туда добраться.
Через парадную дверь выходить не рискнули. Долго искали запасной выход, но, когда нашли, не смогли открыть тяжелую металлическую дверь. Тогда Степан открыл окно, долго всматривался в кусты, деревья, растущие рядом, осторожно спрыгнул вниз. Крадучись, прошел несколько шагов, осмотрелся. Сделал знак, что всё хорошо.
Андрей спрыгнул следующим. Окно было расположено высоко, не меньше двух метров от земли, и отлично сохранившаяся плитка больно ударила по пяткам. Он не удержался и завалился на бок, с кряхтением поднялся, и тут же поймал сердитый взгляд Степана.
— Тише ты, — шёпотом просвистел тот, — здесь нельзя шуметь.
С оконного проема легко спрыгнула Лида, за ней Костя.
— Плохо, что окно оставляем открытым, налезет всякая дрянь, — озабоченно сказал он.
— Она уже налезла, не сомневайся, — успокоил его Степан. — Поверь, в отсутствии человека зверьё найдет как пробраться в помещение и без твоего открытого окна. Странно только, что вчера на нас не напали.
Стараясь ступать как можно тише, они двинулись по мощенной дорожке. Миновали одноэтажное небольшое строение, возле которого были сооружены огромные конструкции из труб и выдувных вентиляторов. Как догадался Андрей, это была система охлаждения. Трубы представляли из себя перепутанный лабиринт, который вел к основному зданию, а также к другим корпусам.
Небо по-прежнему было затянуто серыми тучами, в отдалении громыхал гром. В воздухе висела водяная взвесь, дождём ее назвать было нельзя, мельчайшие капли бисером оседали на одежде, лицах, от сырости пробирало до костей.
Они проходили через парк. Когда-то он был очень красив, но без должного ухода природа взяла своё. Дорожки, некогда аккуратно вымощенные, теперь покрывали мох и сорняки, некоторые плитки провалились, в ямах стояла вода. Скамейки, оставленные без присмотра, разрушались под воздействием времени и погоды, некоторые стояли прямо, но большинство завалились, дерево под влиянием дождя и сырости разбухло, сгнило. Деревья, кустарники и цветы, когда-то заботливо посаженные и подстриженные, теперь разрослись во все стороны, их ветви переплелись, образуя тенистые арки, но не создавали уют, а вызывали больше опасения, что в этой темноте могут прятаться хищники.
Андрей попытался представить людей, увиденных им во сне, как они гуляют по этому парку, беседуют, сидя на скамейках, играют в волейбол на той, заросшей нынче, спортивной площадке, но не смог.
Они дошли до развилки, у которой возвышался большой, покосившийся щит. Степан смахнул с него разросшийся вьюнок, и они увидели уже знакомый им план.
— Мы здесь, — Степан ткнул пальцем в едва заметный кружок на карте, повел по красной линии к зданию, обозначенному как «Корпус № 5». — Хмм, смотрите, можно подняться по канатке, можно поверху, а можно пройти через этот туннель, там наверняка, какие-то вагонетки сохранились.
— По канатке я пас, — помотала головой Лида, — во-первых, я высоты боюсь, а во-вторых, нас там эти птицы склюют, и нам даже укрыться будет некуда.
— Не переживай, не пойдем мы на канатку, мы просто ее не запустим, электричества же нет. Пойдём поверху.
По парку старались идти очень тихо. Степан остро реагировал на каждый шорох, а потом вообще согнал всех с дорожек и заставил пробираться среди деревьев. Андрей злился, он считал это глупостью. Звери, если они появятся, и так их учуют, а они потеряют драгоценное время.