Инструктор молча пожал плечами. Лида вздохнула.
— Ну, я пошёл, — Андрей собрал с пола предметы, зажал в кулаке, — куда только идти-то…
— Вот в эту дверь, — Степан пересёк холл, остановился у массивной деревянной двери, расположенной в самом конце, — в моих снах они всегда отсюда появлялись.
Андрей подошел к нему. На сердце было тяжело, от страха мелко тряслись руки.
— Ну, я пошёл, — повторил он, потоптался на месте, не в силах решиться, затем с усилием толкнул дверь и вышел наружу.
Глава 13
в которой главный герой получает шанс загадать желание
Тёмное небо низко висело над землёй. Изредка мрачные тучи пронзала серебряная молния, двоилась, ветвилась, ярко освещая всё вокруг. Как только пропадала, мир сотрясал раскат грома.
Андрей стоял на маленьком участке земли, перед ним простиралась пропасть. Затаив дыхание, он сделал шаг вперёд и, вытянув шею, заглянул за край бездны. Мрак, скрывающийся в её недрах, поглощал рассеянный свет, противоположного края не было видно. На дне пропасти что-то ярко вспыхивало в такт сверкающим молниям на небе.
Андрей отошел и с тоской оглянулся. Вернуться бы… И тут раздался глухой шум. Из бездны поднялся чёрно-багровый фонтан, тягуче выплеснул у ног парня дымящуюся субстанцию, заставив того отпрянуть и вжаться в стену корпуса. Лениво растекаясь, лава мгновенно затвердевала, формируя широкие ступени. Чёрная лестница вела вниз, в пропасть. Андрея приглашали спуститься.
Поколебавшись, он поставил ногу на первую, чёрную с красными пульсирующими прожилками, ступеньку, ожидая обжигающего жара и запаха гари. Но ничего не произошло, и он стал осторожно спускаться.
Лестница была короткой, всего несколько десятков ступеней, и Андрей вновь в сомнении остановился. Но тут же из глубины поднялся еще один фонтан, выплеснул следующую порцию чёрно-красной массы, дорастил ступеней и широкую дорожку. С правой стороны лава не опала, а замерла, затем стала ритмично пульсировать, изгибаясь и преображаясь в стену. Прочертились узоры, напоминающие каменную кладку, прорезались очертания колонны. Андрей невольно замер, поражённый этим зрелищем.
Следующая широкая струя фонтана растеклась перед ногами парня, формируя дорожку из чёрно-красного кирпича. Всплеснулась слева, формируя стену с резными колоннами. Над головой сверкнула молния, мгновенно высветив перед ним расстилающийся пейзаж и бездну всего в нескольких шагах. Низкий гул, шум укладывающихся камней, всплеск лавы постепенно складывался в тяжёлую мрачную мелодию, и каждый новый звук гармонично вписывался в этот странный оркестр. Музыка проникала в самое сердце Андрея, заставляя его то сжиматься от безысходности, то задыхаться от восторга. Мелодия то затихала, то поднималась с новой силой, и в такт ей перед парнем строилась дорога, возвышались стены, появлялись колонны.
Тонкий ручеек воды прорезал путь перед ним, заставив перепрыгнуть, вылился в каменное ложе справа, заботливо выстроенное чёрной лавой, зашумел, набирая силу, закрутился, покрылся белой пеной, ударился о нагромождение камней. Мелодия, вобрав в себя шум реки, зазвучала с новой силой, и Андрей, позабыв о страхе, опять задохнулся от восторга, от мрачной торжественности, окружающей его.
С неба спланировала чёрная птица, опустилась на короткую широкую колону. Раскинув кожистые крылья, она вытянула длинную шею по направлению к Андрею, зашипела, закричала. Её крик вплёлся в кружево мелодии, ничем не нарушив структуру, и лишь дополнил и обогатил её. Андрей прошел совсем рядом с «птеродактилем» без опаски, понимая, что здесь ему ничего не грозит.
По левую руку от него прорезались очертания скалы. Послышались звуки ударов металлических инструментов о камень, стоны, лязганье цепей и крики надсмотрщиков. И вскоре показались и сами люди, производящие этот шум.
Худые до измождения, с выпирающими ребрами, ключицами, они передвигались на четвереньках, опираясь на локти и колени. На каждом виднелся ошейник, к которому была приделана длинная тяжелая цепь. Концы всех цепей держал в своей руке огромный одноглазый надсмотрщик. Его мощное оголённое тело было покрыто копотью, лишь бёдра опоясывала тёмная повязка, неровные концы которой свисали почти до высоких сапог с широкими голенищами. Во второй руке у надсмотрщика была крепко зажата длинная кожаная плеть, с вплетенными металлическим пластинами на конце. Уродцы медленно передвигались, на сколько им позволяла длина поводка, прикрепленного к ошейнику, с трудом волочили за собой огромные инструменты. С натугой подняв над головой, они с силой опускали кирку на каменную стену, высекая сноп искр и откалывая породу. Как только камень нехотя отделялся, на его месте вспыхивало яркая красная вспышка. Это было настолько ослепительно, что калеки отпрыгивали, на мгновение замирали, закрываясь локтями от нестерпимого жара. Но тут же слышался окрик надсмотрщика, плетка взлетала над спинами, и они, стеная и причитая, вновь возвращались к своей работе.