- Жаль. - Ваня медленно и как-то нехотя, как мне показалось, позволил мне выбраться из его рук.
- Отчего же? - Удивленно вскинув брови, не удержалась я от вопроса.
- Резко захотелось задержаться здесь подольше.
- Ты в любой момент можешь подняться сюда и спрятаться от нас, если песни еще будут не все спеты, а терпение твое будет подходить к концу.
- При условии, что ты составишь мне компанию, я готов даже отдать на растерзание твоим подругам свой бар, если это отвлечет их внимание от твоей и моей персоны.
Я не стала отвечать, чтобы не выдать себя и свое волнение от того, что мы, словно подростки, хотим спрятаться от компании и побыть наедине. И сомневаюсь, что предпочтение мы отдадим разговорам. Лично мне снова хочется почувствовать тепло, которым окутал меня Ваня, обняв. Да что там, я бы хотела с ним поцеловаться. Вся эта атмосфера родных мест, его такой идеальный образ в моей голове, мое состояние нирваны от ощущения, что я могу быть ему интересна, мое волнение, которое каждый раз зарождается внутри лишь от мысли о нем, не говоря уже от его близости. Коктейль замешан и мне не терпится его распробовать. Но предвкушение и ожидание этого момента, который теперь мне кажется неизбежным и желанным, распаляют не хуже алкоголя.
Поэтому, оказавшись среди подруг, я с головой ныряю в песни и пляски. Не даю себе передышки и даже паузы. Потому что, если я позволю мыслям и чувствам увлечь меня, то мои желания будут раскрыты. Если не Иваном, то подругами. Правда, не исключаю и того, что они и так уже все поняли, к чему стремиться моя душенька.
Галька не двусмысленно подмигивает мне, Ксюшка то и дело подталкивает меня в сторону Ивана. Лишь Тася пока ведет несвойственную ей активность. Она не поет, а всячески пытается увлечь Ваню беседой. Вроде не пьяна еще настолько, но ведет себя так, словно ей катастрофически не хватает именно его внимания. Ваня, то ли как истинный джентльмен, то ли как просто гостеприимный хозяин и чрезвычайно терпеливый мужчина, стойко все это выносил и даже поддерживал разговор. Правда, иногда я ловила его взгляд, молящий о помощи. Когда в очередной раз наши взгляды встретились, Ваня уже одними лишь губами просил меня спасти его.
И, подключив Галю и Ксю, я это сделала.
Для каждой из нас есть своя песня во всем многообразии музыкального мира.
Для меня такой песней всегда была “Батарейка”. Теперь она еще и по смыслу гармонично вписывается в мою жизнь. У нашей любви с Борей, если она имела место там быть, просто села батарейка. Но, не буду о грустном. И песню сегодня эту петь тоже не буду. Сегодня хочется веселья, легкости и беззаботности.
Но вот Тасю мы зацепить и вывести из транса можем только одной песней.
Это срабатывает всегда и в каком бы состоянии тела и души не находилась подруга. И вот до подруги доносятся первые звуки. Она тут же теряет всяческий интерес к мужчине, выхватывает микрофон и пропадает в ритме и словах песни “Крошка моя”.
Ваня, пребывая в некоем шоке от стремительности происходящих изменений, лишь через пару секунд отправляет всем троим воздушный поцелуй в знак благодарности. Мы не мешаем Тасе и погружаемся в ее эмоциональное исполнение лишь танцами, местами сумасшедшими, но точно энергичными. Мужчина, потягивая янтарную жидкость, смог расслабиться и отдохнуть от внимания к своей персоне.
Правда я чувствовала его взгляд на себе. И это было приятно. Это будоражило и возбуждало одновременно.
- А сейчас командовать парадом буду я. И только попробуйте завыть или покусать меня.
Галя взяла в руки пульт и микрофон. Ее выбор несколько удивил, так как лирика и Галя были пусть не антонимами, но явно не соседствующими понятиями. А тут романтик в чистом виде. “Немного жаль” в исполнении Гали я готовилась услышать впервые, а потому даже подошла к дивану, чтобы пристроиться и не отвлекаться. Но не тут-то было.
Ваня опередил и перехватил меня, вытащив в пространство за диваном.
- Потанцуем?
- А у меня есть выбор? - Вопрос был риторическим и скорее рефлекторным.
- Он есть всегда. Но я не вижу в тебе возмущения или протеста, а потому принимаю твое молчаливое согласие. - Ваня медленно притянул меня к себе и уже тише, словно это был большой-большой секрет, прошептал, - если вдруг я наступлю тебе на ногу, сделай вид, что этого не было.