Вечерний Санкт-Петербург встретил их мягким светом и удивительной тишиной для такого большого города. Здание банка находилось в историческом центре, и они почти сразу оказались на набережной Мойки. Старинные фасады отражались в тёмной воде, фонари только начинали зажигаться, и воздух пах речной прохладой и осенними листьями.
Алина вдохнула полной грудью. В Москве воздух всегда казался насыщенным суетой — выхлопными газами, спешкой, миллионами людей, торопящихся по своим делам. Здесь же даже дыхалось по-другому. Легче. Свободнее. Словно сам город приглашал замедлить шаг и насладиться моментом.
Рядом с ней шёл Артём, и она краем глаза наблюдала за ним. В переговорной он был сосредоточен, профессионален, говорил чётко и по делу. Сейчас же что-то в нём изменилось. Плечи расслабились, шаги стали неспешными, а в профиле, освещённом мягким светом фонарей, проступало то спокойствие, которое она помнила с юности.
Когда-то они именно так гуляли по Москве — не торопясь, обсуждая всё на свете, наслаждаясь обществом друг друга. Тогда весь мир казался им доступным, будущее — безграничным, а любовь — вечной. Наивность молодости, подумала Алина. Но сейчас, идя рядом с ним по питерским улицам, она вдруг поняла, что скучает по той лёгкости чувств.
— Здесь можно забыть о Москве, — заметила Алина, глядя на череду мостов и дворцов. — Совсем другой ритм жизни.
— В Москве мы всё время куда-то спешим, — согласился Артём. — А здесь можно просто идти и думать.
Они шли неспешно, и Алина с удивлением обнаружила, что молчание между ними больше не кажется напряжённым. После поезда, после тех слёз, которые она не смогла сдержать, что-то изменилось. Не то чтобы она простила его — она до сих пор не понимала, что именно произошло десять лет назад и почему он исчез из её жизни так внезапно. Но та ледяная стена, которую она выстроила при первой встрече в офисе, больше не казалась такой необходимой.
— Помнишь, мы мечтали приехать сюда вместе? — неожиданно спросил Артём.
Алина остановилась. Он заговорил о прошлом — о том, что было между ними до разрыва. В поезде она плакала, но они не говорили о тех временах, когда были близки.
— Помню, — ответила она тихо. — Ты показывал мне фотографии Эрмитажа и говорил, что когда-нибудь мы обязательно сюда поедем.
Воспоминание нахлынуло с неожиданной яркостью. Они действительно планировали эту поездку — откладывали деньги со стипендии, изучали маршруты, мечтали о том, как будут ходить по залам Эрмитажа, обедать в кафе на Невском, гулять по Петергофу. У неё даже сохранилась та старая записная книжка, где она аккуратно записывала все места, которые они хотели посетить.
Но потом он исчез из её жизни так внезапно, словно их общего прошлого никогда не существовало. И все планы, все мечты превратились в болезненные воспоминания, которые она старательно прятала в самых дальних уголках памяти.
А сейчас вот они здесь. Спустя десять лет, совсем по другому поводу, уже совершенно другими людьми. Она — успешный топ-менеджер, привыкшая контролировать ситуацию и не зависеть ни от кого. Он — загадочный консультант с печальными глазами и тайнами, которые он не спешит раскрывать. И между ними — пропасть из непонимания, обид и невысказанных вопросов.
— Я и сейчас помню тот вечер, — сказал он, остановившись рядом с ней. — Мы сидели в твоей комнате, ты готовилась к экзамену по истории, а я листал путеводитель. Ты сказала, что Питер — это город, где можно влюбиться.
Сердце Алины пропустило удар. Она действительно говорила такие слова — молодая, наивная, верившая в романтику и большую любовь. Тогда ей казалось, что весь мир лежит перед ними, что они обязательно будут вместе, обязательно приедут в Санкт-Петербург и будут гулять по его улицам, держась за руки.
— Я была очень молодой, — сказала она, стараясь сохранить ровный тон. — Многое казалось простым.
— А сейчас ничего не кажется простым? — спросил он, и в его голосе прозвучала какая-то особая интонация.
Алина посмотрела на него. В вечернем свете его лицо казалось мягче, те резкие линии, которые она запомнила с их первой встречи в офисе, сгладились. И снова, как в поезде, она увидела в его глазах ту боль, которую он пытался скрыть.
— Не знаю, — призналась она. — После того, что произошло... после того, как ты ушёл... я решила, что простые решения — это иллюзия.