Он шагнул ближе, и она не отступила. Между ними было не больше полуметра, и она чувствовала тепло его тела, слышала его дыхание.
— Алина, — сказал он тихо. — То, что произошло тогда... я знаю, ты думаешь, что я тебя предал. И у тебя есть все основания так думать. Но...
— Не сейчас, — перебила она. — Пожалуйста. Сегодня был хороший день. Давай не будем его портить.
Он кивнул, но не отступил. Вместо этого снял пиджак и накинул ей на плечи.
— Прохладно, — пояснил он.
Пиджак был тёплым от его тела и пах его парфюмом — тем самым, что она помнила с детства. Простой жест заботы, но он подействовал на неё сильнее любых слов. Десять лет назад он точно так же заботился о ней, следил, чтобы она не замёрзла, не устала, не забыла поесть. И сейчас, несмотря на всё, что было между ними, он всё так же внимателен.
Ткань пиджака была мягкой и качественной — Алина машинально отметила это профессиональным взглядом женщины, привыкшей к хорошим вещам. Но главным было не это. Главным было то тепло, которое исходило от одежды, всё ещё хранившей жар его тела. Главной была та естественность, с которой он позаботился о ней. Без лишних слов, без демонстративности — просто увидел, что ей может быть прохладно, и отреагировал.
За все эти годы никто не делал для неё подобных жестов. Её мужчины были успешными, состоятельными, но почему-то им в голову не приходило такое простое внимание. Они дарили дорогие подарки, водили в престижные рестораны, но никто не снимал с себя пиджак, чтобы накинуть ей на плечи.
— Спасибо, — сказала она мягче.
Они продолжили прогулку, и Алина заметила, что её шаги стали увереннее. Успешный день, красота города, его присутствие рядом — всё это создавало особую атмосферу. Будто время повернулось вспять, и они снова были теми молодыми людьми, которые верили в будущее и мечтали о путешествиях.
Набережная вывела их к Дворцовой площади. Зимний дворец поднимался перед ними во всём своём имперском великолепии — бирюзовые фасады с золотыми украшениями казались нереальными в мягком вечернем свете. Александровская колонна устремлялась в розоватое небо, а арка Главного штаба обрамляла площадь как театральная декорация. Туристов было немного — будний вечер, не самый популярный сезон — и у них была возможность почувствовать себя наедине с величием истории.
Здесь, среди этой красоты, Алина ощущала, как что-то меняется между ними. Санкт-Петербург всегда был городом любви и поэзии, городом, где даже самые практичные люди начинали мечтать. И сегодня его магия действовала на неё с неотразимой силой.
— Впечатляет, — сказала Алина, задрав голову, чтобы рассмотреть фасад Эрмитажа.
— Ты впечатляешь больше, — ответил Артём.
Она повернулась к нему, удивлённая прямотой высказывания. В его глазах она увидела что-то, что заставило её сердце биться быстрее. Не профессиональное восхищение, не дружеская симпатия — что-то гораздо более глубокое и опасное.
— Артём...
— Я знаю, — сказал он. — Я знаю, что не имею права. Знаю, что слишком многое произошло. Но когда я смотрю на тебя сегодня, после того, как ты блестяще провела переговоры, когда вижу, какой ты стала... Я не могу притворяться, что ты для меня просто коллега.
Алина почувствовала, как внутри неё борются противоречивые чувства. Разум подсказывал осторожность — слишком многое осталось невыясненным, слишком много боли было причинено. Но сердце откликалось на искренность в его голосе, на то тепло, которое она чувствовала рядом с ним.
— В поезде я плакала, — сказала она неожиданно для себя. — Первый раз за много лет плакала из-за мужчины. Я думала, что похоронила всё это давно.
— А я слышал и хотел подойти к тебе, — ответил он. — Хотел обнять, утешить, сказать, что всё будет хорошо. Но понимал, что не имею права. Что я сам причина твоих слёз.
Они стояли посреди Дворцовой площади, окружённые величием имперской архитектуры, и говорили о самом личном. О том, что десять лет тщательно скрывали друг от друга.
— Я не знаю, что делать с этим, — призналась Алина. — Ты появился в моей жизни снова, и я... я не знаю, как к этому относиться.
— А что если не думать об этом? — предложил он. — Что если просто быть здесь, сейчас? В этом городе, в этот вечер?
Предложение было соблазнительным. Отложить все вопросы, всю боль, все недомолвки и просто позволить себе чувствовать. Почувствовать то тепло, которое разливалось в груди, когда он смотрел на неё так. Почувствовать себя женщиной, а не только успешным топ-менеджером.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Только сегодня. Только сейчас.
Он улыбнулся — первая настоящая улыбка, которую она видела с момента их встречи в офисе. И эта улыбка напомнила ей того парня, в которого она была влюблена когда-то.