Они вернулись на набережную, и их прогулка стала неспешнее. Алина больше не думала о времени, о поезде, который им предстояло поймать, о том, что их ждёт в Москве. Город обволакивал их своей магией, и она позволила себе поддаться этому чувству.
Артём рассказывал ей историю зданий, мимо которых они проходили, а она слушала, удивляясь тому, как много он знает о Санкт-Петербурге. Оказалось, что он несколько раз приезжал сюда по работе и каждый раз находил время для прогулок.
— А ты никогда не думал о том, чтобы переехать сюда? — спросила она, когда они остановились на Дворцовом мосту.
— Думал, — ответил он. — Особенно в первые годы после... после того, как мы расстались. Казалось, что в другом городе будет легче забыть.
— И что тебя остановило?
Он посмотрел на неё долгим взглядом.
— Наверное, понимание того, что от себя не убежишь. И что некоторые люди остаются с тобой независимо от расстояния.
Сердце Алины снова екнуло. Он говорил о ней — она это понимала. И понимала также, что эти слова что-то меняют между ними. Делают невозможным дальнейшее притворство равнодушия.
Они дошли до Летнего сада. Парк был почти пуст, дорожки усыпаны жёлтыми листьями, и в воздухе пахло осенью. Они нашли скамейку у одного из прудов и сели, не нарушая тишины.
Здесь, в тишине старого парка, окружённые вековыми деревьями и античными статуями, Алина почувствовала, как последние остатки её защитных барьеров начинают рушиться. Что-то в этом месте располагало к откровенности — может быть, его история, красота, а может быть, просто усталость от постоянного контроля над собой.
Рядом с ней сидел человек, который когда-то знал её лучше всех на свете. Который видел её молодой, мечтающей, готовой покорять мир. Который знал о её страхах, амбициях, планах на будущее. И сейчас, глядя на отражение фонарей в тёмной воде пруда, она вдруг поняла, как устала быть сильной.
Быть успешной, независимой, неприступной — это требовало огромных эмоциональных затрат. Каждый день она надевала маску уверенной в себе топ-менеджера, которая всё знает, всё контролирует, которой не нужна ни в ком поддержка. И только сейчас, в этом тихом саду, рядом с единственным человеком, который помнил её настоящую, она позволила себе на мгновение отдохнуть от этой роли.
— Знаешь, о чём я думаю? — сказала Алина через некоторое время.
— О чём?
— О том, что сегодня я впервые за много лет чувствую себя... не знаю, как это назвать. Живой, что ли. Не просто функционирующей, не просто выполняющей задачи. А живой.
Артём повернулся к ней, и она увидела в его глазах понимание.
— Я тоже, — сказал он тихо. — С того момента, как снова встретил тебя, я понял, что все эти годы просто существовал. А рядом с тобой начинаю жить.
Между ними снова повисла тишина, но теперь она была наполнена чем-то большим, чем просто отсутствие слов. Алина чувствовала, как что-то фундаментальное меняется в её восприятии ситуации. Этот человек рядом с ней больше не казался источником угрозы или болезненных воспоминаний. Он был просто Артёмом — тем, кого она когда-то любила и, возможно, никогда не переставала любить.
— Мне пора идти, — сказала она, но не двинулась с места.
— Да, — согласился он, тоже не поднимаясь. — Поезд через два часа.
Но никто из них не хотел заканчивать этот вечер. Впервые за десять лет они были честны друг с другом и с собой. Впервые позволили себе просто быть рядом без защитных барьеров и профессиональных масок.
— Алина, — сказал Артём, поворачиваясь к ней всем телом. — Я хочу, чтобы ты знала... что бы ни случилось дальше, сегодняшний вечер стал для меня очень важным.
— Для меня тоже, — ответила она, глядя ему в глаза.
Он наклонился ближе, и Алина почувствовала, как её дыхание перехватывает. Между ними оставались считанные сантиметры, и она видела, как он борется с собой, как пытается сдержаться.
— Что мы делаем? — прошептала она.
— Понятия не имею, — ответил он, его голос стал хриплым. — Но я больше не могу притворяться, что ты мне безразлична.
Их лица были так близко, что она чувствовала тепло его дыхания. Её сердце билось так громко, что казалось, весь парк мог это слышать. И в этот момент она поняла, что больше не хочет бороться с тем, что чувствует. Что готова рискнуть и позволить себе снова довериться этому человеку.
Артём медленно поднёс руку к её лицу, осторожно коснулся щеки. Его прикосновение было нежным, почти благоговейным, словно он боялся, что она исчезнет.
Алина замерла. Его ладонь была тёплой, слегка шероховатой — рука мужчины, который работает не только головой. Прикосновение разбудило в ней что-то, что она старательно подавляла все эти годы. Не просто физическое притяжение — что-то гораздо более глубокое и опасное.