Доверие. Желание открыться. Готовность быть уязвимой.
Эти чувства пугали её больше любой деловой неудачи, больше самых сложных переговоров. Потому что в профессиональной сфере она знала правила игры, умела контролировать ситуацию. А здесь, в этом тихом саду, рядом с человеком, который некогда разбил ей сердце, все правила переставали работать.
— Алина, — прошептал он, и в его голосе было столько нежности, что у неё перехватило дыхание.
Она знала, что должна остановить это. Знала, что между ними слишком много невыясненного, слишком много боли. Что завтра они вернутся в Москву, в офис, в мир корпоративных отношений и профессиональных масок. Что этот вечер — всего лишь красивая иллюзия, которая может больно закончиться.
Но сейчас, глядя в его глаза, видя в них ту же растерянность, тот же страх и то же желание, она поняла, что не хочет думать о завтрашнем дне.
И она поняла, что между ними больше нет границ. Что всё, что произойдёт дальше, изменит их жизни навсегда.
Он наклонился ещё ближе, и Алина закрыла глаза, готовая к тому, что должно было случиться. В этом городе белых ночей и вечной поэзии, среди шёпота листьев и отражения фонарей в тёмной воде пруда, между ними больше не было никаких преград. Только двое людей, которые наконец позволили себе почувствовать то, что чувствуют.
Глава 8
Артём
Артём смотрел на Алину и чувствовал, как внутри него всё переворачивается. Она сидела рядом с ним на скамейке в Летнем саду, завёрнутая в его пиджак, и в свете фонарей казалась совершенно другой. Не той неприступной топ-менеджером, которую он встретил в офисе несколько недель назад, а той девушкой, которую любил когда-то. Уязвимой. Настоящей. Готовой довериться.
Десять лет он строил стены вокруг своего сердца, убеждая себя, что принял правильное решение, уйдя из её жизни. Десять лет говорил себе, что она будет счастливее без него, без его проблем, без тех теней, которые преследовали его семью. Но сейчас, глядя на неё, он понимал, что все эти стены рушатся одна за другой. И он больше не хотел их восстанавливать.
Весь день он наблюдал за её превращением. Утром в переговорной она была воплощением профессионализма — чёткие ответы, уверенные жесты, тот особый блеск в глазах, который появлялся у неё во время сложных деловых бесед. Он помнил этот блеск с университетских лет, когда она готовилась к экзаменам или защищала свои проекты. Алина всегда умела мобилизоваться, когда дело касалось работы.
Но потом, во время прогулки по городу, он видел, как с неё постепенно спадает профессиональная броня. Сначала едва заметно — более мягкие интонации, когда они говорили о красоте Петербурга. Потом явнее — когда она призналась, что давно не чувствовала себя живой. И наконец, когда он накинул ей на плечи пиджак, он увидел в её глазах ту девушку, которую потерял десять лет назад.
Сейчас, в тишине осеннего сада, окружённые вековыми деревьями и античными статуями, он понимал, что находится на пороге решения, которое изменит всё. Можно было отступить, сохранить ту хрупкую дружескую атмосферу, которая установилась между ними после поезда. Можно было продолжать играть роль профессионального партнёра, коллеги по проекту.
Но когда он смотрел в её глаза, видел, как она борется с теми же чувствами, что и он, отступление становилось невозможным.
Когда он протянул руку и коснулся её щеки, время словно остановилось. Под его ладонью была шёлковая кожа, слегка прохладная от вечернего воздуха, и он почувствовал, как она чуть подалась навстречу его прикосновению. Этот едва заметный жест сказал ему больше любых слов.
Её кожа была такой же мягкой, как в его воспоминаниях. Когда-то он знал каждую черточку её лица, каждую родинку, каждую мимическую морщинку, которая появлялась, когда она смеялась. Теперь он заново изучал знакомые и в то же время изменившиеся черты. Время добавило зрелости её красоте, сделало её лицо более выразительным, но не убрало той нежности, которая всегда пряталась под маской уверенности.
В свете фонарей он видел, как дрожат её ресницы, как слегка приоткрыты губы. Её дыхание участилось, и он понял, что она чувствует то же волнение, что и он. Тот же страх, ту же надежду. То же понимание того, что сейчас, в эту секунду, решается их будущее.
Артём помнил их первый настоящий поцелуй пятнадцать лет назад. Тогда они были подростками, неловкими и робкими, и всё произошло спонтанно после школьной дискотеки. А потом была университетская любовь — страстная, всепоглощающая, когда казалось, что весь мир существует только для них двоих.