Она отвечала ему тем же – её губы находили чувствительные точки на его теле, её руки оставляли следы огня на коже. Они двигались медленно, изучая друг друга, как будто у них была вечность.
Когда он наконец соединился с ней, оба замерли, глядя друг другу в глаза. В этот момент исчезло всё – офис, коллеги, сложности их ситуации, десять лет разлуки. Существовали только они двое, их прерывистое дыхание и чувство абсолютной правильности происходящего.
– Я люблю тебя, – прошептал он, двигаясь медленно, осторожно, наблюдая за каждым изменением в её лице, за каждой эмоцией, отражающейся в её глазах. – Всегда любил. Всегда буду любить.
– Я тоже, – ответила она, и в её голосе слышались слёзы счастья. – Господи, как же я тебя люблю.
Они двигались в унисон, находя ритм, который принадлежал только им. Не было спешки, не было неловкости – только абсолютное понимание и близость, которую невозможно было выразить словами. Её тело отвечало на каждое его движение, каждое прикосновение, как будто они были созданы друг для друга.
Когда напряжение стало почти невыносимым, она выгнулась под ним, её ногти впились в его плечи, и она произнесла его имя с такой страстью, что он почувствовал, как мир взрывается вокруг них. Его собственная кульминация настигла секундой позже, и он зарылся лицом в её волосы, чувствуя, как весь мир сужается до этой комнаты, этой кровати, этой женщины в его объятиях.
Потом они лежали, переплетённые друг с другом, слушая, как постепенно успокаивается дыхание. Алина устроилась у него на груди, рисуя ленивые узоры пальцем по его коже, обводя старый шрам на плече – память о падении с велосипеда в детстве, который она помнила. Её волосы щекотали его подбородок, и он чувствовал тепло её тела, её вес, её присутствие как самое естественное в мире.
За окном мерцали огни Москвы, где-то далеко внизу жила своей жизнью многомиллионная столица, но здесь, в этой спальне, время словно остановилось.
– А знаешь, – сказала она тихо, её голос звучал по-другому – расслабленно, счастливо, без привычного напряжения, – я думала, что забыла, как это бывает.
– Как что? – он провёл рукой по её спине, чувствуя, как она вздрагивает от прикосновения.
– Быть счастливой, – она подняла голову, глядя на него с улыбкой, которая озаряла всё её лицо. – Просто счастливой, без оговорок и планов на будущее. Без мысли о том, что будет завтра, какие проблемы нужно решать, какие отчёты готовить. Просто... быть здесь, с тобой, и чувствовать себя женщиной, а не бизнес-функцией.
Он поцеловал её в макушку, вдыхая аромат её волос, прижимая крепче к себе.
– Тогда моя миссия выполнена.
– Только одна из множества, – возразила она игриво, проводя пальцем по его груди и заставляя его сдержать стон. – У нас же есть десять лет, которые надо наверстать.
– Справедливо, – согласился он, переворачиваясь так, чтобы она оказалась под ним, и видя, как её глаза снова загораются желанием. – Хотя я не против потратить на это всю жизнь.
Она засмеялась, и этот звук заполнил его сердце теплом, которого он не чувствовал долгие годы. За окном шумел город, где-то жили миллионы людей со своими заботами и проблемами, но здесь, в этой постели, с этой женщиной в объятиях, он чувствовал себя самым счастливым человеком на Земле.
Они занимались любовью ещё раз – медленнее, нежнее, исследуя друг друга без спешки, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым поцелуем. Она была более раскрепощённой во второй раз, позволяла себе стонать, выгибаться под его ласками, направляла его руки туда, где хотела чувствовать его прикосновения.
После они лежали в обнимку, укрывшись лёгким пледом, и говорили обо всём и ни о чём.
– Артём, – сказала она после долгого молчания, рисуя круги на его груди, – а что теперь будет?
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, – она слегка нахмурилась, и он увидел, как возвращается её привычная осторожность, – в офисе. С коллегами. Мы же не можем... я имею в виду, служебные романы не поощряются. Особенно между топ-менеджментом и внешними консультантами. Это может повлиять на мою репутацию, карьеру...
Он видел, как работает её ум, как она уже просчитывает возможные последствия, риски, способы минимизировать ущерб. Это была та самая Алина, которая всегда думала на три шага вперёд.
– Мы будем осторожны, – заверил он её, гладя по спине успокаивающими движениями. – Никто не должен знать. По крайней мере, пока.
– Пока что?
– Пока ты не будешь готова к тому, чтобы наши отношения стали официальными. Пока ты не будешь уверена, что готова рискнуть карьерой ради нас.
Она помолчала, обдумывая его слова, и он чувствовал её напряжение.