За окном город постепенно засыпал, огни в окнах гасли один за другим. А в спальне на тридцать втором этаже мужчина держал в объятиях спящую женщину и планировал, как защитить её от опасности, о существовании которой она даже не подозревала.
Утро казалось ещё очень далёким, но Артём знал, что оно принесёт новые вызовы. И он был готов встретить их лицом к лицу – ради неё, ради них, ради этого хрупкого счастья, которое только начинало зарождаться между ними.
Глава 11
Алина
Алина Андреевна Ковалева проснулась в незнакомой кровати от мягкого света, проникающего сквозь полузадернутые шторы. Первые несколько секунд она лежала неподвижно, пытаясь понять, где находится, а затем память вернулась целиком – вчерашний вечер, Артём, то невероятное чувство близости, которого она не испытывала годами.
Она была одна в постели. Простыни ещё хранили тепло его тела и слабый аромат его одеколона – что-то древесное с нотками кедра. Повернув голову к окну, она увидела, что солнце уже поднялось довольно высоко. На прикроватной тумбочке лежала записка, написанная его знакомым почерком:
"Доброе утро, красавица. Ушёл за кофе и круассанами. Не убегай. А."
Под запиской стояла чашка ещё тёплого чая и лежал его домашний халат – мягкий, тёмно-синий, пахнущий им. Она прижала ткань к лицу, вдыхая знакомый запах, и почувствовала, как по телу разливается тепло от воспоминаний о прошлой ночи.
Что я наделала? – подумала она, но в этой мысли не было сожаления. Только лёгкая паника от осознания того, как кардинально изменилась её жизнь за одну ночь.
Встав с кровати, она накинула его халат – слишком большой, рукава закрывали кисти рук – и подошла к окну. Москва просыпалась внизу: поток машин, спешащие пешеходы, обычная суета большого города. А здесь, на тридцать втором этаже, в этой квартире, которая теперь была связана с самыми интимными воспоминаниями, время казалось остановившимся.
Звук ключа в замке заставил её обернуться. Артём вошёл с пакетом из пекарни и двумя стаканчиками кофе, но при виде её в его халате замер на пороге.
– Доброе утро, – сказала она, и голос прозвучал охрипшим от сна и воспоминаний.
– Доброе, – ответил он, не отрывая взгляда. – Ты... ты потрясающе выглядишь.
Она почувствовала, как краснеют щёки. В офисе комплименты о внешности воспринимались ею как неуместность, но здесь, в интимной обстановке, слова Артёма отзывались теплом где-то в груди.
– Это твой халат делает всю работу, – попыталась она пошутить, но он подошёл ближе и мягко поцеловал её в губы.
Поцелуй был нежным, утренним, полным нераскрывшихся возможностей. Когда они разорвали поцелуй, она увидела в его глазах то же смятение, что испытывала сама.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он тихо.
– Честно? – она провела рукой по волосам, которые растрепались за ночь. – Не знаю. Это всё кажется нереальным. Как будто я проснулась в чужой жизни.
– Хорошей чужой жизни? – в его голосе слышалась неуверенность.
– Очень хорошей, – призналась она, и его лицо озарилось улыбкой. – Но это не делает ситуацию менее сложной.
Они завтракали на кухне, которая была обустроена с тем же вкусом, что и вся квартира – современно, функционально, но уютно. Он рассказывал о своих планах на утро, она – о предстоящих совещаниях. Обычный разговор двух людей за завтраком, но с подтекстом новой близости, которая изменила всё.
– Мне нужно ехать домой, переодеваться, – сказала она, допивая кофе. – И нам нужно обсудить, как мы будем себя вести в офисе.
– Как обычно, – ответил он. – Коллеги, профессиональные отношения. Никто не должен ничего заподозрить.
– Никто, – повторила она, и в этом слове была и согласие, и лёгкая грусть.
Через час она была дома, в своей квартире в центре Москвы. Контраст был разительным – здесь всё было подчинено функциональности успешной бизнес-леди. Дорогая минималистичная мебель, строгие линии, никаких лишних деталей. Даже цветы на подоконнике были выбраны не ради красоты, а потому что хорошо очищают воздух.
Стоя под горячим душем, она думала о прошлой ночи. О том, как естественно было лежать в его объятиях, как правильно ощущалось их единение. В своей обычной жизни она привыкла анализировать каждое решение, просчитывать риски, составлять планы. Но то, что произошло между ними, не поддавалось анализу. Это было чувство, эмоция, что-то, что жило в области сердца, а не разума.
К половине девятого она была в офисе, внешне неотличимая от обычной Алины Ковалевой – строгий чёрный костюм, волосы в безупречном пучке, папка с документами. Но внутри что-то изменилось. Она чувствовала себя... более живой. Словно долгие годы жила в чёрно-белом мире, а сегодня увидела краски.