– Алина Андреевна, доброе утро, – поприветствовала её секретарша Маша, как всегда появляясь с чашкой кофе и сводкой звонков. – Вы прекрасно выглядите сегодня. Что-то изменилось в причёске?
– Спасибо, Маша, – ответила Алина, удивляясь тому, что изменения так заметны. В российских офисах личные комментарии о внешности были редкостью, особенно от подчинённых к руководителям, но с Машей у неё сложились доверительные отношения за три года совместной работы.
– У вас совещание с Петренко Вячеславом Игоревичем в десять по стратегическому планированию, – продолжала Маша, листая блокнот. – Затем презентация новой системы безопасности в одиннадцать тридцать для представителей совета директоров. Кстати, Морозов Артём Дмитриевич уже в здании, видела его в лифте. Говорил что-то о необходимости дополнительных консультаций по проекту.
При упоминании его имени у Алины учащённо забилось сердце, но она постаралась сохранить нейтральное выражение лица – навык, который был жизненно необходим в российской корпоративной культуре, где эмоции считались признаком непрофессионализма.
– Хорошо. Скажи ему, что если будут вопросы по презентации, я готова их обсудить.
– Конечно, – Маша сделала пометку в блокноте. – А ещё... – она понизила голос, как это принято в российских офисах при обсуждении потенциально деликатных тем, – сегодня утром Филатова интересовалась, когда вы вернулись из командировки в Питер. Говорила, что хотела с вами обсудить один проект, но вопросы задавала странные – про гостиницу, про то, с кем ездили, про расходы на представительские нужды.
Алина нахмурилась. В российской корпоративной среде такой интерес к частной жизни коллег обычно означал подготовку к интригам. Вероника Филатова редко проявляла интерес к её проектам без скрытых мотивов, а сейчас, судя по всему, копала информацию для каких-то своих целей.
– Понятно. Если будет искать меня, скажи, что я занята подготовкой к презентации.
Утро прошло в обычном рабочем ритме, но с новым подтекстом. На совещании с генеральным директором Петренко она излагала стратегию развития IT-безопасности, но часть её внимания была занята мыслями о том, что где-то в этом же здании, этажами ниже, находится человек, с которым она провела самую близкую ночь за последние годы.
Когда в коридоре их пути пересеклись, они обменялись сдержанными кивками. Профессиональное приветствие, ничего более. Но она поймала его взгляд на долю секунды и увидела в нём тепло, которое заставило её щёки слегка порозоветь.
Презентация системы безопасности прошла успешно. Артём задавал технические вопросы, она отвечала компетентно и обстоятельно. Идеальная имитация рабочих отношений. Но когда он случайно коснулся её руки, передавая документы, по коже пробежала знакомая дрожь.
После совещания она задержалась в переговорной, собирая бумаги, и он подошёл к ней.
– Всё в порядке? – спросил он тихо, убедившись, что они одни.
– Да, – ответила она, но голос дрожал. – Просто... странно. Ещё вчера я знала, кто я и что делаю. А сегодня...
– Сегодня ты та же самая блестящая женщина, – сказал он, осторожно касаясь её руки. – Просто теперь у тебя есть ещё одна грань жизни.
– Которую нужно скрывать.
– Временно, – напомнил он. – Пока ты не будешь готова.
В этот момент в переговорную заглянула Маша.
– Алина Андреевна, извините за беспокойство. Вам письмо доставили курьером. Сказали, личное и срочное.
Алина взяла белый конверт без обратного адреса, на котором было написано только её имя. Вскрыв его, она извлекла листок с напечатанным текстом:
"Госпожа Ковалева, надеюсь, вы хорошо провели вчерашний вечер с консультантом Морозовым. Уверен, ваше руководство было бы заинтересовано узнать о характере ваших рабочих отношений. Также полагаю, что господину Морозову есть что скрывать относительно истинных причин его присутствия в вашей компании. Жду возможности обсудить взаимовыгодное сотрудничество. Скоро свяжусь."
Кровь похолодела в жилах. Алина перечитала письмо дважды, чувствуя, как мир начинает рушиться вокруг неё. Кто-то знал. Кто-то следил за ними.
– Аля, что случилось? – Артём заметил её побледневшее лицо.
Молча она протянула ему письмо. Она видела, как его лицо каменеет при чтении.
– Это... это шантаж, – прошептала она.
– Да, – ответил он мрачно. – И кто бы это ни был, он знает больше, чем следовало бы.