– Что он имеет в виду под "истинными причинами"? – спросила она, и в её голосе появились нотки подозрения.
Артём помолчал слишком долго.
– Артём, – повторила она строже. – Что он имеет в виду?
– Это сложно объяснить...
– Попробуй, – её голос стал холодным, профессиональным. Та самая интонация, которой она пользовалась для допроса нерадивых подчинённых.
– Моё появление в вашей компании... оно не совсем случайно.
Слова повисли в воздухе как приговор. Алина почувствовала, как внутри неё всё сжимается в ледяной ком.
– Что значит "не совсем случайно"?
– Есть определённые... обстоятельства, которые привели меня сюда. Но это не имеет отношения к тебе лично. Я не мог предвидеть...
– Отвечай прямо, – оборвала она. – Ты здесь по заданию? Ты используешь меня?
– Нет! – воскликнул он. – То, что между нами происходит, настоящее. Но моя работа здесь действительно не ограничивается консультированием по безопасности.
Алина отступила от него, прижимая письмо к груди. Всё, что произошло между ними за последние недели, вдруг приобрело другой оттенок. Сомнения, которые она старательно подавляла, вырвались наружу.
– Сколько времени? – спросила она ледяным тоном. – Сколько времени ты планировал это... сближение?
– Аля, ты не понимаешь...
– Понимаю прекрасно, – она подняла руку, останавливая его. – Ты использовал наше прошлое, мои чувства, мою доверчивость. Ради чего? Ради информации? Ради доступа к системам компании?
– Нет, – его голос звучал отчаянно. – Я действительно люблю тебя. Всё, что произошло между нами, настоящее.
– Но не всё, – констатировала она. – Ты лгал мне с первого дня.
В переговорной воцарилась тишина. За окном шумел город, где-то этажом выше шло очередное совещание, жизнь компании текла своим чередом. А здесь, в этой комнате, рушился мир, который она только начала строить.
– Уходи, – сказала она тихо, но твёрдо.
– Алина...
– Уходи, – повторила она громче. – Мне нужно время подумать.
Он постоял ещё мгновение, словно хотел что-то добавить, но затем кивнул и направился к двери.
– Это письмо... – начал он, обернувшись.
– Моя проблема, – оборвала она. – Ты уже достаточно помог.
Когда дверь закрылась за ним, Алина опустилась в кресло, чувствуя, как подкашиваются ноги. Ещё утром она просыпалась счастливой женщиной. Теперь она сидела с анонимным письмом в руках, понимая, что стала жертвой игры, правил которой не знала.
Её телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера:
"Это только начало. Скоро поговорим подробнее."
Алина стиснула зубы, чувствуя, как страх сменяется злостью. Кто бы ни стоял за этим, он выбрал не ту женщину для шантажа. Она не из тех, кто сдаётся без боя.
Но сначала ей нужно было понять, во что именно она ввязалась. И какую роль в этой игре действительно играет Артём Морозов.
Она взяла телефон и набрала номер своей подруги Ольги.
– Олька, это я. Мне нужна помощь. Можешь пробить информацию о человеке?
– Конечно. Что случилось?
– Возможно, я влипла в большие неприятности. И мне нужно знать правду, прежде чем решать, что делать дальше.
Закончив разговор, Алина откинулась в кресле и закрыла глаза. Меньше чем за сутки её жизнь успела измениться дважды – сначала от счастья близости с Артёмом, а теперь от осознания того, что эта близость могла быть иллюзией.
Но я узнаю правду, – пообещала она себе. Всю правду. И горе тому, кто решил играть со мной.
За окном продолжался обычный рабочий день, но для Алины мир уже никогда не будет прежним. Время невинности закончилось. Началось время борьбы.
Глава 12
Артём
Артём Дмитриевич Морозов сидел в своём временном кабинете на тридцать пятом этаже и смотрел в окно, не видя панораму Москвы. С того момента, как анонимное письмо разрушило их хрупкое счастье, прошло уже несколько дней, наполненных напряжением и взаимным избеганием. За это время Алина вернулась к прежней профессиональной холодности – на совещаниях отвечала только на служебные вопросы, в коридорах проходила мимо с каменным лицом, а когда им приходилось обсуждать рабочие моменты, использовала исключительно официальные обращения и формулировки, принятые в российской деловой среде.
Что, в общем-то, соответствовало действительности.
Он потёр переносицу, чувствуя приближение головной боли. На столе лежали документы, которые должен был изучить, но концентрация была нулевой. Мысли постоянно возвращались к тому утру в переговорной, к боли и разочарованию в её глазах, к тому, как она отстранилась от него не только физически, но и эмоционально.
Я должен был рассказать ей раньше, – корил он себя в сотый раз. Должен был найти способ объяснить, почему появился в её жизни, не раскрывая деталей операции.