Закончив с вещами, Алина направилась к выходу. В коридоре её поджидала небольшая группа сотрудников из её бывшей команды. Они молча проводили её сочувствующими взглядами — говорить при свидетелях никто не решался.
У лифтов её перехватил Сергей Иванович.
— Алин, это какая-то чушь собачья, — сказал он вполголоса. — Знаю тебя восемь лет. Ты бы скорее язык проглотила, чем предала компанию.
— Но это ничего не меняет, — она нажала кнопку вызова. — Я отстранена, и неизвестно, надолго ли.
— Если понадобится характеристика или свидетельские показания...
— Спасибо, Серёж.
Лифт пришёл, и Алина шагнула внутрь. Двери сомкнулись, отрезая её от мира, в котором она строила карьеру последние восемь лет.
На первом этаже у турникетов её остановила охрана.
— Извините, Алина Андреевна, — начальник смены выглядел неловко, — инструкция требует проверить содержимое сумки и коробки.
Финальное унижение. Алина поставила коробку на стойку и отступила, пока охранник перебирал её жалкий скарб. Проходящие мимо коллеги старательно отводили глаза.
— Всё в порядке, — наконец объявил охранник. — Простите за формальности.
— Ничего, — безразлично отозвалась Алина.
На улице она остановилась у знакомого входа в Москва-Сити и достала телефон. Экран показывал несколько пропущенных от Артёма. Разговаривать с ним сейчас она была не готова — слишком много боли и злости клокотало внутри.
Вместо этого она набрала Ольгу.
— Оль, это я. Ты дома?
— Алин? Да, работаю удалённо сегодня. Что-то случилось? Голос у тебя странный...
— Можно к тебе приехать? Расскажу при встрече.
— Конечно, езжай. Поставлю чайник.
Поймав такси, Алина откинулась на сиденье и смотрела в окно на знакомые московские пейзажи. Утром она была успешным топ-менеджером с блестящей карьерой и светлым будущим. Сейчас — подозреваемой в корпоративном шпионаже, отстранённой от работы и публично опозорённой.
И всё это — благодаря человеку, которому она доверилась без остатка. Человеку, который, как оказалось, обманывал её с первого дня.
Телефон снова завибрировал. Артём опять:
"Алина, я знаю, что произошло. Нам срочно нужно поговорить. Это совсем не то, чем кажется."
Не то, чем кажется? А чем же тогда? Алина отключила уведомления и спрятала телефон. Сейчас ей нужна была поддержка лучшей подруги, а не очередные объяснения от человека, чьим словам она больше не верила.
Хотя где-то в самой глубине души крохотный голосок по-прежнему шептал, что Артём не способен на предательство. Что должно существовать какое-то разумное объяснение. Но после утренних откровений этот голос звучал всё тише и тише.
Дом Ольги встретил Алину теплом и уютом — полной противоположностью корпоративному холоду, из которого она только что выбралась. Подруга открыла дверь ещё до звонка.
— Господи, Алин, — она обняла её крепко-крепко, — выглядишь так, будто тебя паровой каток переехал.
— Примерно так и ощущаю себя, — Алина позволила себе расслабиться в знакомых объятиях. Здесь, в этой квартире с вечным ароматом кофе и свежей выпечки, она наконец могла снять привычную маску.
— Проходи скорее, садись поудобнее. Всё рассказывай по порядку.
Следующий час Алина подробно излагала утренние события. Ольга слушала, изредка вставляя короткие вопросы, её лицо мрачнело с каждой минутой.
— Твари, — резюмировала она, когда рассказ завершился. — Это же откровенная подстава! И этот твой Артём... — она покачала головой. — Алин, а ты точно уверена, что он тебя не кинул?
— Понятия не имею, — честно призналась Алина. — Вроде бы все факты указывают именно на него. Доступ к моему компьютеру был, мотивы — тоже. Но...
— Но что?
— А зачем ему это? Если он правда федеральный агент под прикрытием, то какой смысл подставлять меня? Какая выгода?
Ольга задумчиво откусила печенье и уставилась в окно.
— А может, это как раз часть его спецоперации? Может, твоя компания изначально была мишенью?
Алина ощутила неприятный холодок в груди.
— То есть ты считаешь, что я была для него с самого начала просто... инструментом? Способом проникновения?
— Алин, я не хочу причинять боль. Но посмотри на ситуацию трезво. Он материализовался в твоей жизни именно тогда, когда получил доступ к компании. Всё это время скрывал истинную профессию. А теперь...
— А теперь я отстранена от работы и под подозрением, — договорила Алина. — И всё, во что я верила последние месяцы, оказывается ложью.
Они замолчали. За окном сгущались сумерки — московский ноябрь был скуп на дневной свет.
— И что намерена делать? — поинтересовалась Ольга.