— Алина...
— Я понимаю требования секретности. Понимаю, что существуют вещи, о которых нельзя говорить даже самым близким. Но ты мог бы сказать хотя бы то, что ничего не можешь сказать. Вместо этих выдуманных историй про частный консалтинг.
Артём подошёл сзади, и она ощутила знакомое тепло его присутствия, уловила тот особый аромат, который всегда ассоциировался с безопасностью и домом.
— Ты абсолютно права. Я был круглым идиотом.
— Был.
— И понимаю, что слишком поздно просить прощения.
— Поздно.
— Но всё равно прошу.
Алина медленно обернулась. Артём стоял совсем рядом, и в его глазах плескалась такая боль, что сердце невольно дрогнуло.
— Я тоже не без греха, — призналась она тихо. — Могла быть более терпеливой, более доверчивой. Могла не торопиться с категоричными выводами.
— Нет. У тебя было полное право злиться на меня.
— Было. Но злость прошла. Осталась только... пустота какая-то.
Артём осторожно протянул руку и коснулся её щеки. Алина не отстранилась — наоборот, невольно склонилась к этому прикосновению.
— Я люблю тебя, — сказал он просто. — Это единственное, в чём я никогда, ни на секунду не лгал.
— Знаю.
— А ты? Осталось ли хоть что-то после всего, что произошло?
Алина закрыла глаза. Конечно, любила. Несмотря на боль и разочарование, несмотря на недоверие и обиду. Любовь оказалась удивительно живучей.
— Люблю тоже. И именно поэтому так невыносимо больно.
— Что, если мы попробуем начать с чистого листа? Без лжи, без недомолвок, без тайн?
— Как? — она открыла глаза. — Ты улетаешь завтра утром.
— Я могу попросить о переводе обратно в Москву через полгода. Или ты могла бы...
— Бросить всё и умчаться за тобой на край света? — Алина отступила на шаг. — Артём, я только что восстановила карьеру после полного разгрома. Не могу снова ставить всё на карту ради отношений, которые уже один раз потерпели крушение.
— Понимаю, — в его голосе прозвучало горькое разочарование.
— Значит, это окончательный конец? — спросил он после паузы.
Алина не ответила сразу. Внутри бушевала настоящая война между разумом и сердцем, между осторожностью и желанием рискнуть ещё раз.
— Не знаю, — честно призналась она. — Правда не знаю.
Они стояли друг против друга, и воздух между ними буквально искрил от накопившегося напряжения, от близости и одновременно невозможности быть вместе.
— Можно я обниму тебя? — попросил Артём. — Хотя бы в последний раз.
Алина кивнула, не доверяя собственному голосу. Артём обнял её с бесконечной нежностью, словно боялся сломать хрупкую фарфоровую статуэтку. Она прижалась к его груди, вдыхая родной запах, чувствуя мерное биение сердца под щекой.
— Как же я скучал по тебе все эти дни, — прошептал он в её волосы.
— Я тоже скучала. Безумно скучала.
Объятие длилось и вечность, и мгновение одновременно. Когда они неохотно разжали руки, оба остро понимали — что-то безвозвратно заканчивается. А что-то другое, возможно, только зарождается.
— Мне действительно пора, — сказал Артём, хотя ни один из них не двигался к выходу.
— Да, — согласилась Алина, тоже оставаясь на месте.
Между ними повисла насыщенная тишина, полная невысказанных слов и неизлитых чувств. Столько всего хотелось сказать, столько эмоций — выплеснуть наружу. Но время безжалостно утекало сквозь пальцы.
— Артём, — окликнула его Алина, когда он уже направился к прихожей.
— Да?
— Помнишь, что обещал мне в Петербурге? В тот волшебный вечер у Невы?
Он застыл, не оборачиваясь.
— Помню. Что никогда тебя не отпущу.
— А ещё что обещал?
— Что мы обязательно найдём способ быть вместе, несмотря ни на что.
— Первое обещание ты сдержал?
— Нет. Отпустил тебя.
— Тогда, может быть, пришло время выполнить второе?
Артём медленно повернулся к ней. В его глазах вспыхнула осторожная надежда.
— О чём ты говоришь?
— Пока не знаю точно. Но может быть... может быть, стоит хотя бы попытаться найти тот способ, о котором ты говорил?
Он вернулся к ней, осторожно взял её руки в свои.
— Ты серьёзно? После всего пережитого?
— Серьёзности во мне ноль. Но я не хочу, чтобы мы расстались, даже не попробовав понять, есть ли у нас шанс.
— А что останется, если я завтра улечу, а ты останешься в Москве?
— Не знаю. Но это можно выяснить, только попробовав.
Артём наклонился и поцеловал её — нежно, осторожно, словно испрашивая разрешения. Алина ответила на поцелуй, и в этом прикосновении слились вся их любовь, боль и робкая надежда на будущее.