Когда губы разомкнулись, оба тяжело дышали.
— Алина, — хрипло прошептал Артём, — я не хочу причинить тебе ещё больше страданий.
— А если я сама готова рискнуть?
— Тогда... тогда рискнём вместе.
Он поцеловал её снова, на этот раз с нарастающей страстью. Алина почувствовала, как растворяются все страхи и сомнения последних недель. Сейчас имело значение только то, что он здесь, рядом, что она его любит, что завтра он может исчезнуть из её жизни навсегда.
— Останься, — прошептала она между поцелуями. — Хотя бы на эту ночь. Я понимаю, что завтра всё может закончиться навсегда, но сегодня... сегодня хочу почувствовать себя живой. Хочу, чтобы это была не просто ночь близости, а настоящее прощание с тем, что между нами было. И, возможно, начало чего-то нового.
Артём поднял её на руки и понёс в спальню. Алина не сопротивлялась — не хотела анализировать последствия, думать о завтрашнем дне. Существовал только этот момент, эта ночь, этот мужчина, которого она любила сильнее собственной жизни.
В спальне он бережно поставил её на ноги и снова поцеловал — долго, глубоко, с отчаянием человека, который может потерять самое дорогое навсегда.
— Я так боялся, что ты меня возненавидишь, — признался он, покрывая поцелуями её шею.
— Пыталась. Ничего не вышло.
Его руки скользили по её телу, и Алина ощутила, как внутри вспыхивает пламя, которое не смогли погасить ни обида, ни долгие дни разлуки. Это была не просто физическая страсть — это было отчаяние от понимания, что они балансируют на самом краю пропасти. Каждое прикосновение могло стать последним, каждый поцелуй — финальным признанием.
— Артём, — прошептала она, когда его пальцы начали расстёгивать пуговицы её блузки, — а что, если это действительно последний раз?
— Тогда я хочу запомнить каждое мгновение, — ответил он, осыпая поцелуями открывшиеся ключицы. — Каждое твоё дыхание, каждый звук, каждое движение.
Алина закрыла глаза, полностью отдаваясь нахлынувшим ощущениям. Его прикосновения были одновременно невероятно нежными и пронизанными отчаянием, словно он пытался передать через них всё то, что не могли выразить слова.
Когда последние преграды между ними исчезли, Алина открыла глаза и посмотрела на него — на этого мужчину, который причинил ей столько боли и подарил столько счастья. В его взгляде она увидела отражение собственных чувств: любовь, страх, отчаяние и безумную, иррациональную надежду.
— Я не знаю, что случится завтра, — сказала она, притягивая его к себе. — Но сегодня ты принадлежишь мне. Целиком и полностью. Если это наше прощание — пусть оно будет таким, которое мы запомним навсегда.
— Всегда принадлежал только тебе, — ответил он, входя в неё медленно, с бесконечной осторожностью, словно боялся причинить боль. — С того самого момента, когда снова увидел тебя в том офисе.
Они двигались в идеальном унисон, и каждое движение было пропитано отчаянной страстью. Алина впивалась ногтями в его плечи, пытаясь остановить ускользающее время, удержать этот драгоценный момент. Она понимала, что после этой ночи всё изменится кардинально, но не хотела об этом думать.
— Смотри на меня, — попросил Артём, когда она закрыла глаза от нахлынувших ощущений. — Хочу видеть твои глаза, хочу видеть тебя.
Алина открыла глаза и встретилась с его пылающим взглядом. В этих глазах было столько любви и боли одновременно, что у неё перехватило дыхание. Они смотрели друг на друга, двигаясь всё интенсивнее, теряясь в вихре страсти и нежности.
— Люблю тебя, — выдохнула она, чувствуя приближение пика наслаждения. — Люблю безумно, невозможно сильно...
— И я тебя, — ответил он, ускоряя ритм. — Больше жизни, больше всего на этом свете.
Когда волна экстаза накрыла их обоих, Алина вскрикнула от интенсивности ощущений. Артём прижал её к себе с такой силой, словно пытался физически слиться с ней воедино. Они дрожали в объятиях друг друга, не в состоянии поверить, что эта близость может оборваться.
Потом лежали, не выпуская друг друга из объятий, боясь разрушить хрупкую магию момента.
— Это было... — начала Алина, но слова застряли в горле.
— Как прощание и начало одновременно, — закончил за неё Артём.
— Да. Именно так.
Они занимались любовью ещё дважды за эту бесконечную ночь — каждый раз по-разному. Второй раз — с трепетной нежностью и благоговением, словно заново открывая друг друга после долгой разлуки. Третий — с отчаянной, почти дикой страстью, остро осознавая, что рассвет неумолимо приближается.