Алина накрыла его ладонь своей, прижимая его руку к щеке крепче.
— Мы оба были трусами, — сказала она. — Я тоже боялась. Боялась довериться, боялась полюбить снова, боялась...
— Чего? — голос его стал совсем тихим.
— Боялась, что ты снова исчезнешь из моей жизни. Что всё происходящее — временно. Что когда опасность минует, ты решишь, будто мы слишком разные.
Артём опустил вторую руку ей на талию, притягивая ближе.
— Я никуда не исчезну, — пообещал он с непоколебимой уверенностью. — Больше никогда. Даже если ты попросишь меня уйти, я буду где-то поблизости. Потому что ты — единственная женщина, которую я любил всю свою жизнь.
Слово "любил" повисло между ними, тяжёлое и долгожданное одновременно. Алина вздрогнула, словно от физического удара.
— Артём...
— Я люблю тебя, — повторил он, чувствуя, как что-то мощное и светлое освобождается в груди. — Любил в детстве, когда мы играли в прятки в старом парке. Любил в юности, когда ты мечтала выйти замуж исключительно за принца. Любил все эти годы, когда ты меня ненавидела. И люблю сейчас, когда наконец могу произнести это вслух.
Слёзы заблестели в её глазах.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала она дрогнувшим голосом. — Любила всегда, даже когда изо всех сил пыталась убедить себя в обратном. Даже когда злилась, даже когда страдала — где-то в самой глубине души оставалась уверенность, что ты единственный мужчина в моей жизни.
Артём наклонился и нежно коснулся губами её лба, потом скул, потом уголков губ. Алина закрыла глаза, подставляя лицо его поцелуям.
— Сегодня, когда всё закончилось, — продолжал он между поцелуями, — я понял, что больше не хочу ждать. Не хочу терять драгоценное время. Хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро. Хочу быть тем, к кому ты приходишь с проблемами и радостями. Хочу, чтобы мы строили будущее вместе.
— Я тоже этого хочу, — её руки скользнули ему на грудь, ощущая сильное биение сердца под рубашкой. — Но боюсь...
— Чего ты боишься?
— Что не сумею стать такой, какой ты меня видишь. Что разочарую тебя. Что мой характер, моя работа, мои принципы...
Артём взял её лицо в ладони, заставляя посмотреть ему прямо в глаза.
— Аля, — произнёс он, используя детское прозвище, от которого она всегда таяла. — Ты думаешь, я влюбился в какую-то выдуманную версию тебя? Я видел тебя злой, упрямой, колючей как ёж. Видел, как ты можешь быть беспощадной к врагам и нежной с друзьями. Видел твою силу и твою уязвимость. И каждая твоя черта только убеждала меня в том, что ты — единственная на свете.
— Даже когда я была невыносимой стервой?
— Особенно тогда, — улыбнулся он. — Потому что даже твоя злость была честной. Ты никогда не играла чужие роли, не притворялась. Ты всегда оставалась настоящей.
Алина поднялась на цыпочки и коснулась губами его губ. Поцелуй был медленным, осторожным, полным нерешённых вопросов и тихих признаний. Артём чувствовал, как она дрожит в его руках, и понимал, что дрожит сам.
— Тёма, — прошептала она, отстраняясь. — А что дальше? Что мы будем делать?
— Дальше мы будем жить, — он поцеловал её в висок. — По-настоящему жить, а не просто выживать. Будем ссориться из-за пульта от телевизора, решать, куда поехать в отпуск, думать о детях...
— О детях? — в её голосе прозвучало удивление и что-то ещё.
— А что? — Артём отстранился, чтобы видеть её лицо. — Ты не хочешь детей?
— Хочу, — сказала она тихо. — Очень хочу. Но думала, что для этого уже слишком поздно. Мне тридцать, работа, карьера...
— Тридцать — это не приговор, — рассмеялся он. — У нас ещё полно времени. И потом, я абсолютно уверен, что ты станешь потрясающей мамой.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что помню, как ты возилась с младшими детьми во дворе. Как придумывала для них игры, защищала от старших хулиганов, терпеливо учила кататься на велосипеде. У тебя всегда был развитый материнский инстинкт.
Алина улыбнулась, и эта улыбка была настолько яркой, что у Артёма болезненно сжалось сердце.
— Знаешь, что забавно? — сказала она. — Я постоянно думала о том, какой была бы наша жизнь, если бы ты не исчез тогда. Представляла, как мы учились бы в одном институте, встречались, женились...
— И что ты представляла?
— Что мы были бы счастливы, — её голос дрогнул. — Что у нас были бы дети, дом, обычная семейная жизнь. И злилась на судьбу за то, что всё пошло совершенно не так.
— Возможно, всё пошло именно так, как должно было, — задумчиво сказал Артём. — Мы были слишком молодыми тогда. Нам требовалось пройти свой путь, стать теми, кто мы есть сейчас.