— Ты так думаешь?
— Знаю это наверняка. Та девочка-отличница не смогла бы полюбить того парня, каким я был в восемнадцать. А тот мальчишка не сумел бы по достоинству оценить женщину, которой ты стала.
Алина задумалась над его словами.
— Возможно, ты прав. Но всё равно жаль потерянных лет.
— Тогда давай не будем терять ни дня больше, — Артём снова притянул её к себе.
Этот поцелуй был совершенно другим — голодным, отчаянным, полным накопившегося за долгие годы желания. Алина ответила с той же страстью, и Артём почувствовал, как тает последний лёд между ними.
— Аля, — прошептал он, прерывая поцелуй. — Я так долго мечтал об этом моменте.
— Я тоже, — её руки принялись расстёгивать пуговицы его рубашки. — Даже когда ненавидела тебя, даже когда пыталась забыть — я мечтала.
Артём подхватил её на руки, и она обвила руками его шею.
— Ты уверена? — спросил он, глядя ей в глаза. — Мы можем подождать, если ты...
— Я ждала десять лет, — сказала Алина с твёрдостью, которая не оставляла места сомнениям. — Хватит.
Он понёс её в спальню, и каждый шаг отзывался в груди горячей волной предвкушения. Алина была лёгкой и тёплой в его руках, её дыхание щекотало кожу на шее, оставляя горящие следы.
В спальне он осторожно поставил её на ноги. Лунный свет из большого окна мягко освещал её лицо, превращая в видение из самых сокровенных снов.
— Красивая моя, — прошептал Артём, касаясь пальцами её волос. — Моя единственная.
Алина потянулась к нему, и он поймал её губы в поцелуе, чувствуя, как она полностью растворяется в его объятиях. Её руки скользили по его груди, сбрасывая рубашку, а его пальцы нашли молнию её платья.
— Я так долго думал об этом, — говорил он, покрывая нежными поцелуями её шею, плечи. — Представлял, каково это — держать тебя в объятиях, чувствовать твою кожу под руками...
— Что именно ты представлял? — её голос дрожал от нарастающего возбуждения.
— Как ты дрожишь от моих прикосновений. Как произносишь моё имя. Как мы станем одним целым, — его руки медленно скользили по её спине, спуская платье.
Алина выскользнула из одежды, оставшись в одном кружевном белье, и Артём замер, поражённый её красотой. Годы сделали её только прекраснее — более женственной, более желанной.
— Не смотри так пристально, — сказала она, пытаясь прикрыться руками. — Я уже не девочка...
— Ты женщина, — он осторожно отвёл её руки. — Моя женщина. И ты невероятно прекрасна.
Он привлёк её к себе, наслаждаясь ощущением её шелковистой кожи под ладонями. Алина вздрогнула, когда он поцеловал чувствительную ложбинку между ключиц, потом медленно, не торопясь, спустился ниже.
— Тёма, — прошептала она, и в этом слове была вся её потребность в нём.
— Я здесь, — ответил он, поднимая её на руки и мягко укладывая на кровать. — Я всегда буду здесь.
Артём склонился над ней, тщательно изучая каждую линию её тела в серебристом лунном свете. Алина потянулась к нему, и он позволил ей стянуть с себя остатки одежды.
— Я мечтала об этом каждую ночь, — призналась она, притягивая его к себе. — О твоих руках, о твоих поцелуях...
— И я, — он целовал её медленно, тщательно, словно пытался запомнить каждый дюйм её кожи. — Мечтал о том, как буду любить тебя. Как ты будешь полностью моей.
Когда он коснулся самых чувствительных мест, Алина выгнулась под ним, тихо застонав. Её реакция зажгла в нём огонь, который он так долго сдерживал.
— Прошу тебя, — прошептала она, и он понял, что больше не может ждать.
Артём вошёл в неё медленно, осторожно, внимательно наблюдая за выражением её лица. Алина сначала напряглась, потом расслабилась, полностью принимая его.
— Хорошо? — спросил он, целуя её в губы.
— Больше чем хорошо, — она обняла его, притягивая ближе. — Правильно. Именно так, как должно быть.
Они двигались медленно, осторожно, заново открывая друг друга. Каждое прикосновение, каждый поцелуй были признанием в любви, обещанием, молитвой о прощении за потерянные годы.
— Люблю тебя, — шептал Артём, чувствуя, как Алина отвечает на каждое его движение. — Люблю, люблю, люблю...
— И я тебя, — отвечала она, целуя его шею, плечи. — Моё сердце, моя душа...
Страсть нарастала постепенно, как неумолимая волна прилива. Артём чувствовал, как Алина напрягается под ним, как её дыхание становится прерывистым и частым.
— Я с тобой, — шептал он ей на ухо. — Отпусти себя, любимая. Я поймаю тебя.
Когда она достигла пика, тихо вскрикнув его имя, Артём почувствовал, как собственное напряжение разрешается мощными волнами блаженства. Он прижался к ней, чувствуя, как их сердца бьются в идеальном унисон.