Артём поперхнулся чаем. Мама виновато улыбнулась.
— Простите, милая, не хотела вас смущать. Просто я всю жизнь мечтала, чтобы у Артёма была семья. Настоящая, крепкая семья, где есть место и работе, и детскому смеху.
— Мам, — начал было Артём, но Алина его остановила жестом.
— Ирина Сергеевна, я понимаю, почему вы можете беспокоиться за своего сына, — сказала она тихо, но твёрдо. — У нас такое сложное прошлое. Столько боли было причинено десять лет назад. И вы имеете полное право не доверять нашим отношениям.
Мама отложила чашку и внимательно посмотрела на Алину.
— Дорогая моя, вам тогда было всего двадцать лет. Разве можно судить взрослых людей за решения, которые им пришлось принимать так рано?
— Но столько лет было потеряно...
— Артёму пришлось принимать жестокие решения ради вашей безопасности, — она посмотрела на сына с бесконечной нежностью. — Артём всегда был мальчиком, который готов пожертвовать своим счастьем ради счастья других. Это и хорошо, и плохо одновременно. А вы стали сильной и успешной.
Алина кивнула, и Артём увидел, как её глаза наполняются слезами.
— Я так жалею о тех годах, которые мы потеряли, — прошептала она.
— А я — нет, — неожиданно сказала мама, и в голосе её звучала такая уверенность, что оба молодых человека удивлённо посмотрели на неё. — Если бы вы остались вместе тогда, вы бы были совершенно другими людьми. Артём не стал бы таким сильным и мудрым, а вы, Алиночка, — такой независимой и успешной. Иногда людям нужно расстаться, чтобы вырасти, повзрослеть и встретиться снова — уже готовыми к настоящей, взрослой любви.
Артём смотрел на маму и не мог поверить. Откуда у неё такая мудрость? Откуда это умение находить правильные слова в самые нужные моменты? Впрочем, она всегда была такой — его мама, которая могла объяснить самые сложные вещи простыми словами.
— Спасибо, — сказала Алина, и голос её дрожал от едва сдерживаемых слёз. — Спасибо, что вы так говорите. Это... это очень много для меня значит.
— А теперь, — мама поднялась с кресла и энергично потёрла ладони, — хватит сентиментальности! Помогите-ка мне на стол накрыть. И расскажите, Алиночка, что вы любите готовить. Надеюсь, не только полуфабрикаты из магазина?
Алина засмеялась — искренне, от души.
— О нет! Я обожаю готовить. Особенно выпечку. Могу научить вас делать французские макаруны — у меня получается почти как в кондитерской.
— Ох, как интересно! — мама всплеснула руками. — А я вас научу своим фирменным котлетам. Артём их с детства обожает, правда, сынок?
— Правда, — улыбнулся Артём. — И до сих пор обожаю.
Они ушли на кухню, и Артём остался в гостиной, слушая их оживлённую болтовню, смех, звон посуды. Сердце наполнялось таким тёплым, всеобъемлющим счастьем, что казалось, не поместится в груди.
Это было именно то, о чём он мечтал, сам того не понимая. Не просто Алина рядом с ним. А Алина в его семье, принятая и любимая. Алина, которая поможет маме на кухне и выслушает все её рассказы о его детстве. Алина, которая станет не просто его женой, а частью всего, что он ценит и любит в этом мире.
За ужином мама доставала старые семейные фотографии из потёртого альбома.
— А вот Артём в пять лет, пытается починить дедушкин будильник, — смеялась она, показывая снимок, где серьёзный малыш сосредоточенно ковыряется в механизме игрушечной отвёрткой. — Весь дом разобрал в поисках "поломки".
— Ты с детства был таким серьёзным и ответственным, — Алина с умилением рассматривала фотографию, где маленький Артём хмурил брови точно так же, как делает это сейчас, когда о чём-то думает.
— Ещё бы, — мама подмигнула Алине. — В восемь лет торжественно заявил, что будет защищать всех девочек в классе от хулиганов. И защищал! Синяки домой приносил регулярно, но не сдавался.
— Мам, — Артём покраснел, как школьник.
— А что? Пусть Алина знает, на кого она согласилась, — Ирина Сергеевна лукаво улыбнулась. — Мой сын всегда будет ставить её безопасность и счастье выше своего собственного. Это у него в крови.
— Уже ставит, — тихо сказала Алина, и их взгляды встретились через стол.
В её глазах он прочитал всё: благодарность за то, что он когда-то защитил её от угроз Воронцова, любовь за то, что никогда не пытался ограничить её свободу или принимать решения за неё, и готовность... готовность к чему-то большему, чем просто отношения. Готовность к семье, к общему будущему, к той жизни, которую они могли бы построить вместе.