После ужина мама настояла, чтобы Алина осталась переночевать.
— Дорога зимняя, тёмная, да и вообще — что за спешка? Завтра же воскресенье, никуда бежать не надо.
Артём приготовил постель в своей старой комнате — той самой, где провёл детство и юность, — а Алине отдали гостевую с видом на сад. Но когда дом затих и стихли шаги мамы наверху, Алина тихонько прокралась к нему по скрипучему паркету.
— Не могу заснуть, — прошептала она, забираясь к нему под одеяло в одной тонкой ночной рубашке. — Слишком много эмоций за сегодня.
Он обнял её, ощущая тепло её тела, уткнулся носом в её волосы, пахнущие яблочным шампунем.
— Мама тебя полюбила, — сказал он в темноте. — Я видел. Она смотрела на тебя так же, как смотрела на меня в детстве, когда я приносил домой хорошие оценки.
— А я её, — ответила Алина, устраиваясь поудобнее у него на груди. — Теперь понимаю, откуда у тебя эта доброта, это умение понимать людей без слов. Это всё от неё.
— Аля, — он помолчал, собираясь с мыслями. — А ты готова к серьёзным переменам в жизни? К таким переменам, которые уже нельзя будет отменить?
Она приподнялась на локте, посмотрела на него в полумраке, где лунный свет падал полосой через щель в шторах.
— Артём, если ты спрашиваешь то, о чём я думаю... то да. Более чем готова. Я готова уже давно.
Сердце застучало быстрее, и где-то в глубине сознания всплыла мысль о кольце, которое он купил неделю назад и которое сейчас лежало дома, в спальне, в маленькой бархатной шкатулке. Он уже всё спланировал: Новый год, её любимое место у пруда в мамином саду, звёзды над головой, может быть, даже фейерверк в полночь... Но сейчас, глядя в её глаза, полные любви и доверия, ему вдруг захотелось сказать всё прямо здесь, в этой детской комнате, где он когда-то мечтал о взрослой жизни.
— Я тебя люблю, — сказал он вместо всех слов о будущем. — Больше жизни, больше самого себя.
— И я тебя, — она поцеловала его в губы, мягко и нежно. — Мой дорогой, мой родной. Моё всё.
Они лежали в тишине старого дома, слушая, как завывает за окном зимний ветер и потрескивают остывающие батареи. Алина устроилась у него на груди, и он чувствовал, как она постепенно расслабляется, готовясь заснуть.
— Тём, — прошептала она уже в полудрёме.
— М?
— Твоя мама спросила меня на кухне, когда мы собираемся пожениться.
Артём замер, даже дыхание задержал.
— И что ты ответила?
— Что это зависит от того, когда ты наконец соберёшься с духом и спросишь.
Он тихо засмеялся, чувствуя, как в груди разливается тёплая волна счастья.
— Скоро, — пообещал он тьме за окном и спящей девушке на своей груди. — Очень-очень скоро.
— Я буду ждать, — сонно пробормотала она и окончательно заснула.
Артём ещё долго смотрел в потолок и думал о кольце, о Новом годе, о том, как изменится их жизнь после того вопроса, который он скоро задаст. Но перемены его не пугали. Наоборот — он никогда ещё не был так уверен в своём будущем, так спокоен за завтрашний день.
Утром за завтраком мама была особенно оживлённая, суетилась у плиты, напевая какую-то старую песню.
— Алиночка, а давайте вы на Новый год к нам приедете? — предложила она, ставя на стол тарелку с золотистыми оладьями. — Я буду готовить всё самое вкусное, мы встретим праздник как полагается — всей семьёй.
Алина посмотрела на Артёма, и он кивнул, улыбаясь.
— Если не возражаете, то с огромным удовольствием, — сказала она.
— Отлично! — мама всплеснула руками, как девочка. — Артём, а ты ёлку привезёшь? Настоящую, большую, чтобы до потолка доставала. Пусть будет как в детстве.
— Привезу, мам.
— И шампанское не забудь. Хорошее, французское. А то у меня только домашнее вино.
Артём кивнул, уже представляя эту новогоднюю ночь. Ёлка, украшенная старинными игрушками, шампанское, мама в праздничном платье, Алина в том самом синем платье, которое она недавно купила... и кольцо в кармане его пиджака. Идеальный момент для самого важного вопроса в его жизни.
Когда они собирались уезжать, мама отвела Артёма в сторону, к старой яблоне в саду.
— Сынок, — сказала она тихо, беря его за руку. — Не тяни больше. Она готова. И ты готов. Просто страшно делать последний шаг, да?
— Откуда ты знаешь?
— Я твоя мать, — улыбнулась она. — Я знаю тебя лучше, чем ты сам себя знаешь. Алина — это твоя судьба, твоя половинка. Не упусти её снова.
— Не упущу, мам. На Новый год. Всё уже готово.
— И знаешь что? — мама лукаво подмигнула. — Я уже начала вязать пинетки. Жёлтенькие, чтобы и мальчику, и девочке подошли. На всякий случай.