— В мае так в мае. Под цветущими яблонями.
Они зашли в дом, и Ирина Сергеевна сразу увидела кольцо на её руке.
— Ну наконец-то! — воскликнула она, всплёскивая руками, как девочка. — Я уж думала, он так и будет до старости носить это кольцо в кармане и мучиться сомнениями!
— Мам, — покраснел Артём, как мальчишка.
— А что "мам"? — Она обняла Алину так крепко, что та почувствовала себя настоящей дочерью. — Алиночка, дорогая моя, добро пожаловать в семью! Официально и навсегда!
Они пили шампанское из хрустальных бокалов, резали торт с кремовыми розами, смеялись и строили планы на будущее. Ирина Сергеевна доставала фотографии свадьбы родителей Артёма, рассказывала о семейных традициях, о том, что у неё есть фамильное колье с жемчугом, которое носили все невесты в их роду.
— Конечно, если вы захотите, — говорила она, боясь показаться навязчивой. — Не хочу ничего навязывать, это ваше решение...
— Конечно, хочу, — сказала Алина, сжимая её руку. — Это же семейная реликвия, это честь для меня.
А поздно ночью, когда Ирина Сергеевна ушла спать, пожелав им сладких снов и счастливого будущего, они остались вдвоём в гостиной у потрескивающего камина. Артём сидел в старом кресле, Алина устроилась у него на коленях, и они просто молчали, наслаждаясь близостью и пониманием того, что теперь они — семья.
— Не верится, — сказала она, рассматривая кольцо при свете танцующих языков пламени.
— Что не верится?
— Что мы помолвлены. Что через пять месяцев я буду Алиной Морозовой. Что у нас будет общая фамилия, общий дом, общие дети.
— А мне всё кажется, что мы уже давно женаты, — признался он, поглаживая её волосы. — Просто формально не оформили отношения.
— Да, — согласилась она. — Мы ведь знаем друг друга лучше, чем многие супруги после десяти лет брака.
— И любим сильнее.
Алина повернулась к нему лицом, обняла за шею, заглядывая в глаза, которые стали ей роднее собственного отражения.
— Артём, а ты не боишься?
— Чего?
— Что разочаруешься во мне, когда мы поженимся. Что быт, повседневность, все эти мелочи семейной жизни...
Он поцеловал её в лоб, нежно и трепетно.
— Аля, моя дорогая, я уже знаю, что ты занимаешь ванную на полчаса дольше меня и поёшь там старые песни. Что ты не умеешь варить кофе и покупаешь его в автомате возле офиса. Что по утрам ты злая и неразговорчивая, пока не выпьешь этот самый ужасный кофе. Что ты складываешь полотенца по своей особой системе и раздражаешься, если их сложить по-другому.
— Откуда ты всё это знаешь? — удивилась она.
— Мы практически живём вместе уже два месяца. И знаешь что? Я влюбляюсь в тебя каждый день заново. В то, как ты хмуришься, читая утренние новости и ворча на политиков. В то, как танцуешь на кухне, готовя завтрак и думая, что никто не видит. В то, как засыпаешь с книжкой на груди и бормочешь что-то умное во сне.
Слёзы счастья снова наполнили её глаза.
— Я тоже тебя люблю. За твою привычку проверять все замки перед сном, хотя мы живём на двадцатом этаже. За то, что ты покупаешь молоко двух сортов, потому что не помнишь, какое я предпочитаю. За то, что читаешь мне вслух статьи про IT-инновации, хотя сам в этом не понимаешь ни бельмеса.
— А ещё за что?
— За то, что ты самый добрый человек на свете. И самый терпеливый. И самый красивый, особенно когда смеёшься.
— Красивый? — он рассмеялся, и этот смех был как музыка.
— Очень. Особенно когда улыбаешься вот так.
Он улыбнулся, и она поцеловала эту улыбку, пытаясь запечатлеть момент в памяти навсегда.
— Алина Морозова, — сказал он мечтательно. — Как звучит?
— Прекрасно звучит.
— А Артём и Алина Морозовы?
— Ещё лучше.
— А семья Морозовых — папа, мама и двое детей?
— Идеально. Самая красивая семья в мире.
Они целовались у камина, и в этих поцелуях было столько нежности, столько любви и обещаний будущего счастья, что казалось, сердце не выдержит такой полноты чувств. А потом он понёс её на руках в спальню, как жених несёт невесту через порог, и там, в тишине зимней ночи, они любили друг друга как помолвленные, как будущие муж и жена, как два человека, которые наконец обрели дом друг в друге и больше никогда не собираются его терять.
— Я так долго тебя ждала, — шептала она ему в плечо.
— А я так долго к тебе шёл, через все ошибки и потери.
— Но мы встретились. И больше никогда не расстанемся.
— Никогда, — пообещал он. — Что бы ни случилось.
Утром Алина проснулась от запаха блинов и звуков негромко играющего радио. Артём стоял у плиты в одних джинсах, жарил блины и тихонько напевал какую-то песню. На пальце у неё сверкало обручальное кольцо, а на душе была такая лёгкость, словно она заново родилась.