Энель посмотрел на неё, и уголки его губ дрогнули. Это была не улыбка, но её предвестник.
— А что ты любишь делать? — спросила она. — Может, сходим в парк? К пруду?
Он кивнул. Медленно, но без колебаний.
— Хорошо, — сказал он. — После уроков.
Лили улыбнулась. В телефоне, тем временем, по-прежнему лежало молчание от Ника. Но сейчас это волновало её гораздо меньше.
Она смотрела на Энеля, на его блокнот, на то, как он прячет глаза за стёклами очков, и думала: «С ним можно молчать. И это, наверное, дороже всех красивых слов на свете».
глава 5. Мой ненаглядный
Энель взял блокнот. Его пальцы — тонкие, длинные, с чуть выступающими венами — слегка дрожали, оставляя на бумаге неровные, но удивительно изящные штрихи: «Стихи… да, это красиво. Но я не умею».
Улыбка Лили была похожа на луч солнца, пробивающийся сквозь ноябрьскую хмарь. Она взяла ручку. В голове — привычная, вымершая пустыня. С того самого дня, как перестало биться отцовское сердце, слова умерли. Они просто исчезли, будто их никогда и не было. Но сейчас, под пристальным, тихим взглядом Энеля, ей захотелось попробовать. Не написать шедевр, а просто оставить след на бумаге. Свой первый, наивный детский стишок, который он когда-то хвалил. Тот самый, из далёкого и тёплого «потом».
Она вывела на бумаге, стараясь, чтобы буквы не прыгали:
«В зимнем парке снежинки кружились,
Солнце светило сквозь белый покров.
Сосульки хрустальные нежно искрились,
В каждой льдинке – мелодия из снов,
И в каждом мгновенье – лишь образ его.»
Она отдала блокнот, отводя глаза. Стыдно. Как будто разделась догола и вышла на мороз.
Энель не сказал ни слова. Он замер, его взгляд скользил по строчкам с такой медленной, почти болезненной интенсивностью, будто он не читал, а слушал их. Его губы беззвучно повторяли последнюю строку. «Лишь образ его».
Когда он наконец поднял глаза, в них не было простого восхищения. Там была боль. Такая же знакомая и глубокая, как её собственная. Та, которую не спрятать за улыбкой.
— Он… был хорошим человеком? — тихо спросил Энель, коснувшись пальцем слова «его».
Лили лишь кивнула. Ком в горле перекрывал речь. Она смотрела, как его палец всё ещё лежит на бумаге, будто пытаясь впитать тепло этих строчек, и чувствовала, как между ними возникает что-то невысказанное. Что-то общее.
Звонок, разорвавший эту хрупкую тишину, прозвучал как выстрел.
На перемене они нашли укромный уголок у спортивной площадки, где до них долетал только отдалённый гул голосов и редкие крики с футбольного поля.
— Откуда ты такой… загадочный взялся? — наконец выдохнула Лили, сжимая в руках холодную бутылку воды, которую он ей протянул. — Перевёлся среди года, молчишь больше, чем говоришь, рисуешь в блокноте…
— Вернулся по делам. Семейным, — ответил Энель, и его лицо на мгновение стало каменным, будто он захлопнул дверь перед её любопытством. — А ты? Почему хоронишь такой дар?
— Рифмы… иногда сами приходят, — соврала Лили, глядя куда-то за его плечо.
Она просто не могла признаться, что её источник иссяк в один день. Что слова ушли вместе с человеком, для которого она их писала.
— Ясно, — он отпил воды, и его следующая фраза прозвучала странно отстранённо, будто он уже мыслями был далеко. — Может, в кафе сходим? Обед же.
Он машинально протянул руку, чтобы помочь ей подняться с холодного бордюра. Лили проигнорировала жест и вскочила сама, внутри ёкнув от неловкости. «Принцесса, блин», — мысленно обругала она себя.
В кафе «Брауни Поинт» пахло кофе и свежей выпечкой — тем особенным уютом, который бывает только в маленьких местах, где всё делают с душой. Энель заказал два двойных чизбургера.
— Чтобы твоим извилинам было чем питаться после поэзии, — пояснил он, и в его улыбке впервые появилась лукавая, почти мальчишеская искорка.
Лили еле заметно улыбнулась в ответ, разворачивая салфетку. И в этот момент её телефон, лежащий экраном вверх на столе, вздрогнул и ярко вспыхнул.
Неизвестный номер: Скучала по мне?
Лили замерла.
Медленно подняла взгляд. Напротив сидел Энель. Он только что откусил огромный кусок бургера, щёки раздулись, он что-то с натугой жевал, тыча пальцем в меню с десертами. Его руки были заняты. Его телефон лежал в груде вещей на соседнем стуле. Экран был тёмным.
Значит, это не он.
Лили быстро набрала ответ, сама не понимая, зачем: