— Лили? — Его голос прозвучал прямо над ухом. Он был уже рядом. — Ты в порядке? Точнее, вопрос риторический. На лице написано, что всё хуже некуда.
Он не спрашивал разрешения. Его руки — твёрдые и уверенные — обхватили её, усадили на ближайшую скамейку.
— Сиди. Не двигайся.
Он исчез и вернулся через минуту с бутылкой воды и таблеткой в бумажном стаканчике.
— Пей. Маленькими глотками.
Когда она выпила, он, не колеблясь, приложил ладонь к её лбу.
— Боже, да у тебя жар! — в его глазах полыхала настоящая тревога. — Ты вообще о себе думаешь?
— Спасибо, — прошептала она, пытаясь оттолкнуть его. — Как я живу — не твоя забота.
— Ты бредишь. Вызову такси, отвезу домой.
— Не надо, — она попыталась встать, но мир вокруг закрутился каруселью.
— Упрямая, — выдохнул он и, не спрашивая, подхватил её на руки.
Она хотела возразить, но сил не осталось. Только уткнулась носом в воротник его куртки. Пахло морозом, кожей и теми самыми духами, что она запомнила ещё в кафе.
— Куда тебя? — спросил он.
— Домой… — прошептала она, но прозвучало это неубедительно.
— В таком состоянии? Ну уж нет.
Он понёс её куда-то, и Лили уже не сопротивлялась.
Его дом оказался небольшим, стильным лофтом. Книжные стеллажи во всю стену, огромное окно, тёмный кожаный диван. Он уложил её, укрыл пледом.
— Лежи. Я на кухне.
Лили провалилась в тяжёлый, больной сон.
Она проснулась от того, что кто-то осторожно коснулся её лба. Открыла глаза — Ник сидел рядом на корточках, в руке градусник и стакан воды.
— Тридцать восемь и два, — сказал он тихо. — Я вызвал врача. Скоро будет.
— Зачем? — голос был хриплым.
— Затем, что ты дура, которая гуляет в ноябре без шапки и с температурой, — беззлобно ответил он. — Пей.
Она послушно выпила воду и снова закрыла глаза.
— Ник, — прошептала она.
— М?
— Зачем ты это делаешь?
Тишина. Потом его голос — очень тихий, почти неслышный:
— Потому что не могу иначе.
Утром Лили проснулась от запаха кофе и чего-то жареного. Она была всё там же, на диване, укрытая пледом. Рядом на столике стоял пустой стакан, таблетки и записка.
«Ушёл по делам. Врач сказал, что это обычная простуда, но ещё пару дней постельного режима. Еда в холодильнике. Ключи на тумбе. Если сбежишь — найду и накажу. Выздоравливай. Ник».
Лили долго смотрела на записку, потом на розы, которые стояли в вазе на подоконнике. Те самые, что он нёс вчера.
Для кого они были? Для Арины?
Она вспомнила телефонный разговор, который слышала сквозь сон. Его голос, виноватый и твёрдый одновременно. Он кого-то бросил. Ради неё.
И теперь она лежала на его диване, пила его таблетки, ела его еду. И чувствовала себя… в безопасности.
Это было самое странное чувство за последние полгода.
глава 6. Первая влюбленность
Лили лежала, скрутившись в тугой клубок и намертво прижимая к груди плед. Разум, освободившийся от жаркого тумана, атаковал её с новой силой.
«Я проснулась в квартире человека, про которого вчера с подругой строили теории заговора. Я официально сошла с ума. Как я здесь оказалась? Хорошо, успокойся. Лекарство подействовало, температура спала. Нужно просто встать и тихо уйти».
Но чувство жгучего, всепоглощающего стыда сжимало горло тугой петлёй.
«Сначала сама к нему пристала в кафе — получила отворот-поворот. Потом эта сцена в парке… А теперь я валяюсь у него в постели! Это какой-то дурной сериал, из которого нельзя выключиться».
В комнату, постучав костяшками пальцев по косяку, зашёл Ник. В его руках дымилась тарелка.
— Не спишь? Держи, рисовую кашу. Говорят, простуду выгоняет. — Он поставил тарелку на тумбочку и сел на самый краешек матраса, соблюдая дистанцию. — Эй, ты точно не спишь?
Его ладонь, тёплая и тяжёлая, легла ей на спину поверх пледа — всего на секунду, но Лили вздрогнула всем телом. Плед едва не соскользнул, обнажив плечо. Она зажмурилась сильнее, притворяясь спящей.
Может, он уйдёт?
— Ник… — её голос прозвучал сипло. — Спасибо. Мне… чертовски неловко за весь этот цирк.
— Глупости, — отмахнулся он. — Ты заболела. Можешь остаться на ночь, я на диване в гостиной.
Он вдруг покраснел, его взгляд непроизвольно соскользнул на её губы, но он тут же отвёл глаза.
— Каша остынет. Ешь.
Лили села, натянув плед до подбородка, и вяло ковырнула ложкой белую массу.
— Зачем ты всё это делаешь? — спросила она, глядя в тарелку. — Почему просто не оставил меня там? И… та девушка, Арина. Она не будет против, что я тут?
— Я не животное, чтобы бросать людей в полуобморочном состоянии на улице, — ответил он. — А во-вторых… — он сделал паузу, подбирая слова. — Ты мне интересна.