Она сидела на детской площадке, раскачиваясь на скрипучих качелях, когда пришло сообщение.
Неизвестный номер: Ты ищешь правду?
Лили похолодела. Тот же номер. Тот же, что писал раньше. Но кто это сейчас? Энель? Ник?
Лили: Кто ты?
Неизвестный номер: Завтра. В полдень. На набережной, у старого причала. Приходи одна. Узнаешь всё.
— Лили!
Она вздрогнула. Рядом стояла Эля с двумя стаканчиками кофе.
— Ты чего тут замерла? Я тебе звоню, звоню… Держи.
Лили взяла кофе, но руки дрожали.
— Эль, — тихо сказала она. — Если я завтра… не вернусь или что-то случится…
— Ты чего несёшь? — Эля села рядом на корточки. — Лиль, что происходит?
— Я не знаю, — честно ответила Лили. — Но кажется, я влезла во что-то, чего не понимаю.
Утро было серым, тягучим, как старый мёд. Лили шла по набережной, сжимая в кармане перочинный ножик — на всякий случай. Ветер трепал волосы, с реки тянуло сыростью и тиной.
Старый причал был пуст. Только чайки кричали где-то вдалеке да вода плескалась о ржавые сваи.
— Ты пришла.
Голос раздался сзади. Лили обернулась.
На причале стоял Ник.
— Это ты? — выдохнула она. — Ты писал?
— Я, — кивнул он. В его глазах не было обычной теплоты — только усталость и тревога. — Прости за этот театр. По-другому было нельзя.
— Объясни, — Лили шагнула к нему. — Сейчас. Всё.
Ник глубоко вздохнул, провёл рукой по лицу.
— Энель — не просто новенький из твоей школы. Он под защитой. От собственного отца. Тот человек… он опасен. Не для Энеля, а для всех, кто окажется рядом. Энель сбежал, сменил имя, школу, город. Моя работа — чтобы его не нашли.
— Твоя работа? — Лили не верила своим ушам. — Ты… охранник?
— Вроде того, — он криво усмехнулся. — Я помогаю людям исчезать. А иногда — слежу, чтобы их не нашли те, кто не должен найти.
— А симка? — голос Лили дрогнул. — Те сообщения? Звонки?
— Его симка, — подтвердил Ник. — Он отдал мне, когда понял, что отец может отследить. Я должен был её уничтожить, но… оставил. На всякий случай. Для связи.
— И ты решил с ней… со мной связаться?
— Я не планировал, — Ник шагнул ближе. — Честно. Оно само вышло. И знаешь, что самое странное? Он тебя искал.
Лили нахмурилась.
— В смысле — искал?
— Вы были знакомы раньше, — тихо сказал Ник. — Давно. Он мне рассказывал. Какая-то история из детства, он не вдавался в подробности, но сказал, что ты — единственный человек, которого он запомнил. И когда увидел тебя в школе, сразу понял, что это ты. А потом струсил. Решил, что проще наблюдать со стороны.
— Наблюдать? — Лили почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Он следил за мной?
— Не следил. Смотрел. Есть разница. Он хотел понять, та ли ты. Старался сблизится.
— А ты? — Лили посмотрела ему прямо в глаза. — Ты зачем влез?
Ник помолчал, потом провёл рукой по лицу — жест усталости, который она уже начала узнавать.
— Потому что, когда я встретил тебя в кафе, я тоже понял. Что ты — та самая. Не из его прошлого, а из моего настоящего. И я не смог просто отступить.
Лили молчала, переваривая. Ветер трепал её волосы, а в голове был полный штиль — от перенапряжения.
— Где он сейчас? — спросила она наконец.
— В безопасности. Надеюсь.
— А кладовка? Он специально?
— Нет, — Ник покачал головой. — Это была не его тупость. Вернее, не только его.
Лили нахмурилась.
— В смысле?
— В твоём классе есть парень, Имир? — спросил Ник. — С компанией таких же придурков?
— Имир? — Лили вспомнила этого типа — вечно ржущий, с компанией таких же гогочущих друзей, они постоянно тусовались в конце коридора. — Есть. А при чём он?
— Это они дверь заперли, — Ник усмехнулся, но как-то зло. — Решили пошутить. Увидели, что вы зашли, и подперли чем-то снаружи. Для них это был просто прикол.
Лили почувствовала, как внутри закипает знакомая ярость.
— То есть они надо мной… над нами… просто пошутили? И ржали, пока мы там сидели?
— Примерно так, — кивнул Ник. — Только вот они не знали, с кем связались. Энель, когда выбрался, нашёл их. Быстро. И объяснил, что такие шутки могут плохо кончиться.
— Объяснил? — Лили прищурилась. — Это как?
— Навалял, — коротко сказал Ник. — Качественно. Имир до сих пор хромает, говорят. А его друзья теперь обходят Энеля за километр.
Лили молчала, переваривая.
— Он до сих пор переживает, кстати, — добавил Ник тише. — Не за себя. За то, что ты там сидела, боялась, а он не смог сразу открыть. Злится на себя.
— Переживает? — Лили усмехнулась, но в усмешке не было злости. — А сам не мог прийти и объяснить?