— Не мог, — Ник посмотрел ей прямо в глаза. — Потому что если его найдут — увезут в Германию в тот же день. И он больше никогда тебя не увидит.
От этих слов внутри что-то оборвалось.
— А ты? — тихо спросила Лили. — Ты зачем пришёл?
Ник долго молчал. Потом сделал шаг, сокращая расстояние между ними до минимума.
— Чтобы ты знала правду. И чтобы ты сделала выбор. Не вслепую, не в потёмках, а зная, кто мы такие на самом деле.
— Выбор?
— Между ним и мной. Я не буду тебя уговаривать. Я просто хочу, чтобы ты знала: если выберешь его — я приму. Если выберешь меня… — он замолчал, подбирая слова. — Я буду ждать столько, сколько нужно.
Лили смотрела на него — на этого странного, закрытого, но такого родного человека — и чувствовала, как в груди разрывается сердце.
— Ты даже сейчас говоришь загадками, — прошептала она.
— Привычка, — грустно улыбнулся Ник. — Профессиональная.
Он протянул руку и осторожно убрал прядь волос с её лица.
— Иди, Лили. Тебе надо подумать. А мне — работать.
— Мы ещё увидимся?
— Обязательно, — ответил он. — Когда всё уляжется.
Лили проскользнула в комнату, стараясь избежать встречи с Акимом. Мокрая одежда тяжело висела на ней, прилипая к коже, как вторая, неудачная кожа. Сбросив её на пол бесформенной кучей, она осталась в одной майке. Полотенцем она вытирала лицо — сначала воду, потом слёзы, которые предательски выступили, едва за ней закрылась дверь Ника.
Мысль о завтрашнем дне в его кафе вызывала тошнотворную тревогу. Как она сможет смотреть ему в глаза, зная, что причинила боль, и притворяться, что это просто «работа»? И всё же это предложение стало странным, мучительным спасательным кругом, отодвигающим окончательное, бесповоротное прощание. Она уцепилась за него, как за оправдание.
Она вспомнила, как это было. Когда она уже развернулась, чтобы уйти, чувствуя себя последней предательницей, его голос остановил её на пороге:
— Постой.
Она обернулась.
— У меня парень со смены в кафе сорвался. На пару дней. Нужна подмена, — он говорил ровно, деловито, будто ничего не случилось. — Работа несложная: разносить заказы, мыть посуду. Оплата — сразу. Тебе деньги не помешают, да и… — он махнул рукой, — просто предложение.
Лили тогда замерла. Это был шанс. Шанс не оборвать всё резко, болезненно. Шанс увидеть его ещё, пусть и в другом качестве. Или это была ловушка? Попытка удержать её рядом под благовидным предлогом?
— Хорошо, — сказала она раньше, чем мозг успел проанализировать. — Я согласна. Но только на пару дней.
Теперь, стоя посреди своей комнаты и глядя на мокрую одежду, валяющуюся на полу, она думала: «Зачем я согласилась? Чтобы мучить себя? Или чтобы он мучил меня?»
«Нет, — сурово сказала она своему размытому отражению в тёмном окне. — Это было правильно. Для нас обоих».
Но эта «правильность» не приносила покоя, она жгла изнутри, как ложь. Воспоминание о внезапном, дерзком поцелуе Энеля вспыхнуло в памяти яркой, почти болезненной вспышкой. Его страсть была обжигающей, но такой же мимолётной и необъяснимой, как вспышка молнии. А вот тепло Ника, его молчаливое понимание… оно было настоящим, глубоким, как корни дерева. И она его подрубила.
Тихий стук в дверь заставил её вздрогнуть.
— Лиль? Ты в порядке? Я слышал, как ты вернулась.
— Да, всё хорошо, — выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Просто продрогла.
Дверь приоткрылась. Аким вошёл с двумя кружками чая. Его взгляд сразу же прочитал в ней больше, чем она хотела.
— Принимай. Грёбаная погода. Сама-то? — он сел на край кровати, отпил из своей кружки.
Молчание стало невыносимым.
— Я… порвала с Ником, — выдохнула она наконец, уставившись на поднимающийся пар. — Вернее, сказала, что нам нужно прекратить общаться.
— Жаль парня, — тихо сказал Аким. — Он, по-моему, искренний. Не то что некоторые.
— Я знаю, — её голос сорвался. — Именно поэтому. Иначе было бы ещё подлее. Я его держала бы про запас, пока сама не разберусь. Он этого не заслуживает.
Аким слушал, не перебивая. В свете настольной лампы его лицо казалось старше, чем обычно — может, из-за теней, а может, из-за того, что он действительно повзрослел за последние месяцы.
— А он что? Согласился?
— Предложил работу, — Лили усмехнулась, но в усмешке не было веселья. — В кафе. На пару дней. Сказал, что смена сорвалась.
Аким присвистнул:
— Ну мужик. Сильный ход. Вместо того чтобы страдать, взял и превратил всё в деловые отношения.
— Это не деловые отношения, — Лили покачала головой. — Это… я не знаю, что это. Способ быть рядом, но не быть? Или способ меня добить?