— Знаешь, — тихо сказала она, не открывая глаз, — иногда мне кажется, что только это и держит меня на плаву. Круассаны, горячий шоколад и ты.
Эля ничего не ответила. Просто дотронулась своей кружкой до кружки Лили — тихо, без лишних слов.
— Ну вот, — сказала Эля, когда Лили открыла глаза. — За то, чтобы понедельники становились хоть немного добрее. И за то, что ты здесь.
Лили чокнулась с ней, и впервые за весь день в её глазах появился не просто отсвет, а маленький, тёплый огонёк. Она посмотрела в окно. Там, в промокшем до блеска мире, сквозь разорванные облака уже пробивалось слабое, робкое солнце.
— Ладно, — сказала она, откусывая ещё кусочек. — Может, завтра и посмотрим на этого твоего новенького. Просто из любопытства.
Она не знала, что завтра перевернёт всё. Но пока — пока можно было просто сидеть у окна, жевать круассан и смотреть, как солнечные лучи путаются в мокрых ветках деревьев.
Глава 2. На что спорим?
Кафе «Брауни Поинт» пахло уютом и корицей. За большим окном, обрамлённым деревянными панелями, медленно кружился вальс первых осенних листьев — ярко-жёлтых, как кусочки солнечного света. Лили и Эля устроились на своём любимом месте, у самого стекла. Между ними стояли две огромные кружки с дымящимся капучино и тарелка, где лежал последний кусочек тыквенного пирога со взбитыми сливками.
Лили машинально подвинула пустые чашки, составляя их друг на друга — привычка с детства, мама всегда учила не скапливать посуду. Основное блюдо она поставила сверху, благо форма позволяла.
— Так значит, в субботу? Этот новый фильм ужасов? Говорят, от него поджилки трясутся, — щебетала Эля, оживлённо жестикулируя ложкой.
Но Лили её уже не слушала. Её внимание, будто железные опилки к магниту, притянул юноша за стойкой кассы.
Он был новым. Лили никогда раньше его не видела. Высокий — очень высокий, под два метра, наверное. Даже за стойкой было заметно, как он возвышается над кофемашиной. Светло-каштановые волосы, чуть длиннее обычного, собраны на макушке в небрежный пучок — несколько прядей выбились и падали на виски. Тёмно-серые глаза, глубокие и спокойные, смотрели на мир с лёгкой усталостью. В правом ухе — маленькая чёрная серьга-гвоздик, едва заметная, но почему-то притягивающая взгляд.
Он ловко управлялся с кофемашиной, и каждое его движение выдавало спортивную подготовку — широкие плечи, уверенная осанка, точные жесты. Но при этом в нём не было той нарочитой брутальности, от которой у Лили обычно сводило скулы. Он улыбался клиенту, но взгляд его оставался где-то далеко, будто он одновременно здесь и не здесь.
— Эй, Земля вызывает Лили! — Эля щёлкнула пальцами перед её лицом. — Ты впала в транс?
— Смотри, — Лили кивнула в сторону стойки, и в её зелёных глазах вспыхнул знакомый Эле вызывающий, азартный блеск. — Спорю на неделю обедов в школьной столовой, что познакомлюсь с ним. Прямо сейчас.
Эля фыркнула, откинувшись на спинку кресла.
— Лиль, он же работает. Он, скорее всего, вежливо улыбнётся и вернётся к своим чашкам. Да и выглядит он… серьёзным. И вообще, ты видела этот пучок? Такие парни обычно или философы, или просто знают себе цену.
— Тем интереснее. Идёт? — Лили уже поднималась, поправляя складки на своей клетчатой юбке.
— Идёт! — Эля засмеялась. — Но если проиграешь, будешь ходить со мной на зарядку по утрам.
Сотрудницы за соседним столиком, две девочки-студентки, заметив направленный взгляд и шёпот подруг, тихо переглянулись и хихикнули. Этот лёгкий смешок, словно эхо, долетел до стойки. Парень на секунду оторвал взгляд от кассового аппарата, его тёмно-серые глаза скользнули по залу и на мгновение задержались на Лили. В них не было ни любопытства, ни заигрывания — лишь лёгкая профессиональная настороженность.
— Ну же, иди, наша смелая завоевательница, — подтолкнула Эля, её глаза блестели от предвкушения зрелища.
Лили сделала глубокий вдох, ощущая, как подступившее вдруг сомнение борется с азартом. Азарт победил. Она подошла к стойке с наигранной небрежностью, положила локти на столешницу и, подперев подбородок, заглянула ему прямо в глаза.
— Привет. Вы давно здесь работаете? Никогда раньше вас не видела, — её голос звучал чуть ниже обычного, с нарочитой игривой ноткой.
Парень — Ник, она успела разглядеть бейджик — мягко улыбнулся. Улыбка была добродушной, но в ней читалась лёгкая усталость, а взгляд оставался спокойным и непроницаемым.