Мария Метлицкая
Время для счастья. Комплект из 2 книг
Незапертая дверь
Незапертая дверь
Погода диктовала настроение. Погода командовала людьми. От нее зависели. Обсуждали ее вяло, но постоянно.
Город, и без того серый, мрачный, с низким, пугающим и давящим на психику небом, с раннего утра погрузился в густой, плотный сизый туман.
К полудню туман немного рассеялся, зато озверело набросился дождь — злой, колючий, холодный, настоящий ноябрьский.
Все ждали снега, снежка, который бы чуть оживил мрачные улицы, прикрыл безобразия в виде мусора и собачьих экскрементов, припорошил, прибелил, осветил. Но нет, снега не было даже на ноябрьские праздники, вернее бывшие праздники — сейчас их никто не справляет. Однако вспоминают: да, именно в эти дни почти всегда выпадал первый снежок.
Вслед за дождем с низкого неба, как из решета, посыпалась мелкая снежная крупка, но не долетала до земли, а уже в воздухе таяла и исчезала.
Катя нехотя поднялась со стула, дошла до закутка, где стояла кофемашина, а в пластмассовой сухарнице лежали скромные сушки, принесенные добрым человеком, там же стояли и разорванная коробка с остатками кубиков рафинада, и узкая баночка с сахарозаменителем — в их модном офисе многие следили за весом.
Она сварила двойной эспрессо, добавила чайную ложку воды, бросила два кубика сахара — уж ей-то лишние килограммы точно не грозили.
Хотелось есть, но в столовую, находящуюся в соседнем здании, соединенным с их корпусом длинным стеклянным коридором, идти было лениво.
Вздохнув, взяла три сушки, чашку с кофе и вернулась за компьютер.
За окном было грустно. Темно, ветрено, мокро. Сыпала снежная крупа, резко упала температура — оконный градусник уже показывал минус два. Ночью точно подморозит, а значит, с утра будет гололед.
Катя поежилась. Как же она ненавидит зиму! Катя любила тепло. Солнце, море, теплый песок. Сосны и дюны. Осень и зиму она не жила, а переживала, перетерпевала. В эти месяцы ей хотелось одного — надеть теплую бархатную пижамку и непременно носки, поставить на тумбочку свою любимую поллитровую, со щенком лабрадора, кружку со сладким чаем, рядом положить коробку мармелада, два мандарина и яблоко, нырнуть в кровать, закутаться в одеяло и блаженно закрыть глаза. Но самое главное — выключить телефон! Или забыть его в ванной, чтобы не слышать, не слышать, не слышать — ни писка, ни дребезжания, ни вибрации. И никого не слышать, вообще никого! Ни друзей, ни коллег, ни начальника. Ни даже маму! Уйти в спячку до весны, как медведь.
Ага, как же! Невозможно. Не то что до весны — до следующего дня! Если ее потеряют — ох, страшно представить, что тут же начнется! Мама, Верун, начальник, коллеги, заказчики! И Чемоданов. Наверное.
Мама будет рыдать и литрами пить валокордин. Верка сначала впадет в ступор, а выйдя, помчится в полицию, где устроит такое! Бедные полицейские… Коллеги начнут перезваниваться и сочинять страшные версии. Чемоданов примется обзванивать важных людей, и будет объявлен план-перехват.
Да, лучше не исчезать, потом не разгребешься.
Катя допила кофе, вымыла чашку и вернулась на рабочее место. От яркого дневного освещения болели глаза. Топили так сильно, что першило горло и сохла кожа. Крем для рук стоял на столе у всех женщин.
Часы показывали без пяти минут пять, а это означало, что рабочего времени оставался час. С одной стороны, ерунда, а с другой — много. Последний час тянулся, как резиновый. А главное впереди — еще предстояло добраться до дома. Задачка не из легких. На дорогах будет ад.
От пяти — или шести? — чашек кофе Катю мутило. Обедать она не ходила, и можно было представить — а с воображением у Кати, как у художника, проблем не было, — что в пустом и обиженном желудке плещется литр черного крепкого кофе.
Наконец рабочий день закончился, и все радостно и шумно повставали со стульев. У лифта толпился народ. Говорили, естественно, о погоде. Женщины надевали платки и шапки, мужчины поднимали воротники курток.
У входной двери застывали — выходить в этот мрак было страшновато.
Но самые отчаянные бросались за дверь, как в холодное море.
Народ потянулся к метро.
Катя добежала до своей машины, нырнула в нее и включила мотор.
«Ничего, ничего! — подумала она. — Пять минут — и будет комфортно. Не то что им, бедолагам. Правда, они, бедолаги, спустя полчаса или час окажутся дома, а когда там окажемся мы, автомобилисты… Вопрос».
Дворники еле справлялись с ветром и дождем, но в машине уже разливалось блаженное тепло.