И при всех ее, мягко говоря, чудачествах и странностях, Верка умела выслушать, дать совет, да просто поддержать в тяжелые минуты.
А таких минут было много.
Да и дружбу длиной во столько лет не перечеркнешь и в окошко не выбросишь.
Катя пришла в новую школу в третьем классе после развода родителей. Двухкомнатная квартира на Большой Пироговской после развода была поделена честно — однокомнатная на Профсоюзной бывшей жене и дочке и комната в коммуналке отцу. Правда комната была в центре — в «спальники» отец, родившийся и выросший в центре, переезжать отказался.
Катя стояла у окна и смотрела на Профсоюзную. По обеим сторонам самой длинной московской улицы текли реки машин. На одиннадцатом этаже был слышен постоянный, непрекращающийся гул, который немного угасал к середине ночи.
После старой, любимой и родной школы новая, пахнувшая краской и тушеной капустой, Кате не нравилась. Все там было чужое. «Но что поделать, такая жизнь, — с тяжелым вздохом сказала мама. — Мне, кстати, тоже несладко — раньше ходила на работу пешком, а сейчас…» — И она махнула рукой.
Кстати, еще года полтора после учебы Катя ездила в старую школу.
Где-то с месяц Верка наблюдала за Катей. А потом подошла и сказала: «Пошли домой вместе?»
С того дня они подружились.
И постепенно благодаря новой подружке Катя привыкла и к новой школе, и к новому району. Он ей даже понравился.
Недалеко был лес, где девочки кормили с рук белок. Совсем рядом — Ленинский проспект со множеством магазинов, кафешек и кинотеатров. В чешском магазине «Власта» они зависали, рассматривая бижутерию. В югославском «Ядране» стояли за голубым лаком для ногтей. В немецком «Лейпциге» убивались за трусиками с кружевами.
Первые влюбленности, первые проблемы с мальчиками, родителями и учителями — все делили пополам.
Веркина мама Юля и Катина — Ольга стали приятельницами. Судьбы похожи: развод, раздел имущества, воспитание детей в одиночку. Обеим было несладко. Только спустя много лет, став взрослыми, подруги обсудили и удивились — а ведь мамы тогда были совсем молодыми! Наверняка им хотелось любви, отношений, крепкого плеча и поддержки, а они тащили все сами.
С отцом Катя общалась примерно раз в месяц. Встречи эти были почти формальными: кафешка, киношка, немного денег «на шпильки». Катя смотрела на него и думала: «Странные люди эти мужчины. До развода этот сейчас почти чужой мужчина был самым трепетным, нежным и заботливым отцом. Что с ним стало, что такого произошло, что и он, нервно посматривая на часы, кажется, отрабатывает номер?»
— Отвык, — объясняла мама. — Мужики не так привязаны к детям, как женщины. Ну и вообще, — усмехалась она, — запомни: они из другого теста, и никогда не жди от них того, чего они в принципе дать не могут! Хотя, конечно, бывают и исключения.
Со временем встречи стали более редкими. К тому же отец женился. Первое, что он сделал при встрече, — с гордостью показал фотографии со свадьбы.
Новая жена отца впечатления не произвела: женщина и женщина, стройная, светленькая, с невыразительным, заурядным, но вполне милым личиком. В принципе мамин типаж. Но мама была посимпатичнее, повыразительнее, поярче.
Ну да бог с ними, были бы счастливы.
С Нонной, отцовской женой, Катя познакомилась через несколько месяцев.
Жили молодые в Нонниной квартире в районе Измайлово. Стандартная двушка со стандартной мебелью, ничего примечательного. У стандартной женщины стандартный интерьер. Но чисто, хозяйкой Нонна оказалась хорошей.
Стол был уставлен всевозможными закусками, тоже стандартными, привычными, но вкусными — салат оливье, селедка под шубой, холодец, пирожки.
Отец ел и нахваливал. Нонна смущалась.
— Любишь ее? — спросила Катя отца.
— Ценю, — усмехнулся отец. — Да и пора было к бережку прибиваться, не мальчик. Знаешь, как одному? Да и годы, дочь, годы.
— Я про любовь.
— Про любовь, — затягиваясь, повторил отец, — про любовь, говоришь? А про любовь я не знаю, — честно признался он. — Вот с Ольгой у нас была большая любовь. Казалось, что навсегда. Интересы общие, молодость общая. Друзья. Ребенок, в конце концов. И что на выходе? А на выходе, дочь, развод и раздел имущества. А ты говоришь — любовь…
«Не любит он эту Нонну, — подумала Катя. — „Прибился к бережку“. Ну и ладно, пусть будут счастливы».
Но почему-то ее это утешило.
У них вправду была любовь, у ее родителей. Катя помнила, как они целовались в коридоре, а она, маленькая, страшно смущалась. Была хорошая и крепкая семья: по выходным лыжи или вылазки за грибами, консерватория или театр, застолье с друзьями. Шумные, веселые, молодые! Отдых на море, где отец учил ее плавать, а по вечерам на набережной они сидели в кафе — родители пили шампанское, а Катя ела мороженое.