Саша чувствовал усталость и опустошение после дороги. Его клонило в сон…
…В поезде он познакомился с каким-то парнем. Денег у Сашки было мало, но его попутчик оказался щедрым, принёс вина из вагона-ресторана и начал угощать. Ночью он куда-то исчез и больше не появлялся, оставив Сашке полную бутылку. Оказавшись в Киеве, Саша решил побродить по городу. К концу дня он сильно устал. Не найдя лучшего места для ночлега, перелез через какой-то забор и оказался на территории небольшой заброшенной православной церкви. Устроившись на полу, среди битого кирпича, чтобы согреться, он приложился к бутылке, уснул…
Настало утро. Саша открыл глаза…
С чудом уцелевших до сих пор икон, расположенных высоко на стенах, грозно смотрели четыре евангелиста. Возникло искушение: забраться и снять одну икону — ведь церковь всё равно разрушается, пропадает…До икон никому нет дела… А он — верующий… Ему, вроде как, нужнее…
Саша вспомнил рассказ дворника о том, как тот, путешествуя по Северу, со своим приятелем Сергеем, купил у кого-то за самый бесценок иконы, оказавшиеся в руках местных жителей после того, как их церковь разрушили большевики. Поделив их между собой с Сергеем, дома, в Москве дворник развесил их по стенам.
— Ты знаешь, старик, — рассказывал он Сашке, показывая свои ценности, — Там столько старины пропадает! Местным это никому не нужно. Один мужик всего за бутылку водки стащил икону у своей бабки и отдал нам. А другой завёл нас на чердак своей избы… Чего только там не было! На следующий год нужно совершить специальный поход… Ведь всё равно всё пропадёт! Атеистическая пропаганда сделала своё дело… Даже старые бабки поснимали всё из красных углов…
Дворник рассказывал с энтузиазмом, убедительно, и даже заразил Сашку идеей: собраться вместе в поход за пропадавшими сокровищами…
И вот сейчас, оказавшись в пустом, разрушенном храме и обратив внимание на уцелевшие иконы, Саша стал серьёзно подумывать, не осуществить ли и ему такое дело… В церкви валялось много старых досок. Из ни можно было бы соорудить подобие лестницы, подобраться к иконам и снять хотя бы одну…
Саша поднялся… Прошёл по храму… С обколотых фресок купола смотрел Лик Спасителя… И Саше стало стыдно…
"Как же я вдруг посмел, любя Бога, подумать о таком! Обокрасть его храм!.. Да, ведь, после этого жить не захочется! Даже если храм разрушается! Как же можно довершать его разруху? В целом Киеве за все годы гонений на Церковь не нашлось такого вора! Всё побили, разграбили… А до евангелистов руки не дошли… Высоко оказались… И что? Я своими руками захотел довершить начатое безбожниками!.. И откуда так легко влезло в меня такое кощунственное желание? Наверное, дворник повлиял, своим примером…"
Саше стало тошно оттого, что он помыслил обокрасть Храм и, наверное, готов был бы осуществить кражу — окажись иконы пониже, доступнее… Или он всё-таки осознал бы вовремя свои грешные намерения и не сделал бы этого?…
В планы Сашки входило не только посещение сестры Сони, но также он намеревался наведать своего товарища по Заводу — Игоря, отбывавшего воинскую повинность как раз в тех же краях.
Набив свою дорожную сумку достаточным количеством вина, прикупив на остававшиеся деньги колбасы и хлеба для закуски, на городском транспорте парень направился к окраине города, чтобы, оказавшись на западном шоссе, поймать попутную машину. Ему быстро повезло, и вскоре он уже ехал на КАМАЗе, в кабине водителя, развлекая его своими ответами на вопросы: откуда он едет, куда и зачем…
Без утайки Саша поведал о том, что едет из Москвы в воинскую часть, чтобы навестить друга; ответил на какие-то типичные вопросы о том, кто он, где и кем работает, какую получает зарплату…
— А что же ты на попутной добираешься? — поинтересовался шофёр. — Ведь тут автобусы ходят… междугородние…
— Да, денег мало, — отвечал Саша, намекая тем самым, что заплатить за проезд ему будет нечем. — Вот, для друга вина купил на последнее… Пусть парень душу отведёт… Наверное, ему не легко там, в армии-то приходится… А я, вот, приеду, так, может, дадут увольнение на несколько дней…
— Должны дать три дня, — сочувственно заметил шофёр, забывая о своей корысти. — И тебе дадут какой-нибудь номер в гостинице.
— Э…э… На номер у меня денег нет. Переночую где-нибудь в лесочке, под деревом…
— Должны бесплатно дать… Назовись родственником… Братом, к примеру… Есть у него брат какой-нибудь, у друга-то твово?
— Да, как раз брат и есть у него…
— Так и сделай!
— Спасибо за совет. Точно так и сделаю…
— А вино не свети… Спрячь где-нибудь на подходе, в кустах. А потом занесёшь в гостиницу…
— Верно говорите…
— А сам-то почему не в армии? — задал, наконец, водитель вопрос, который Саша уже давно ожидал. Все незнакомые люди, с которыми доводилось разговаривать, спрашивали об этом.
— Да, у меня со здоровьем не всё в порядке, — уклончиво ответил Саша и приготовился к следующему вопросу, о том, что именно не в порядке у него со здоровьем. Большинство людей всегда интересовалось и этим. И Саша всегда ссылался на "шумы в сердце".
Однако, водитель оказался не из любопытных или по-своему деликатным, поскольку прекратил расспросы, задумался о чём-то своём, потому что больше ни о чём с Сашей не разговаривал почти всю оставшуюся дорогу.
"Может, осуждает за дезертирство…" — подумал Саша.
Через некоторое время машина остановилась.
— Приехали! — объявил шофёр, пробуждая задремавшего парня. — Пойдёшь в том направлении, — он указал на уходившую вдаль дорогу. — Может, кто-нибудь ещё подбросит…
— Спасибо вам большое! — Саша выскочил из кабины, подхватил свою тяжёлую поклажу. — Счастливо!
— Бывай!
КАМАЗ заревел, дёрнулся, стал медленно набирать скорость…
Было далеко за полдень, когда юноша, следуя какому-то указателю, с номером, как было у него записано в адресе Игоря, свернул с асфальтированной дороги на просёлочную. Предстояло прошагать около десяти километров. По обеим сторонам широкой просеки находился лесной массив. Впереди небо и земля сливались в одной линии.
Час спустя лес отступил, и путешественник оказался в поле, с травой выше пояса. Лишь уезженная дорога, уходившая куда-то вдаль, фактом своего бытия молчаливо свидетельствовала о какой-то целесообразности в своём существовании. Если бы ни тяжёлая сумка, Саша бы не скоро впал в уныние. Но теперь он начал сомневаться в правильности выбранного пути: не повернуть ли обратно, пока не поздно? А то, как бы не пришлось тут заночевать…
"Ничего! У меня винища полная сумка!" — уговаривал себя Сашка. — Авось не пропаду и ночью… Надо будет только загодя где-нибудь ночлег подыскать: нарвать побольше травы, чтобы хватило подстелить и укрыться…"
Неожиданно он услышал сзади шум мотора, остановился, всматриваясь вдаль дороги. Вскоре появился и, поравнявшись с ним, остановился военный "газик", в котором находилось двое: за рулём — рядовой солдат, а рядом с ним — офицер в фуражке.
— Ты куда это держишь путь? — спросил офицер Сашку.
— Я — в военную часть номер "NN". Приехал из Москвы… Не сможете ли подбросить?
— А к кому приехал?
— К брату… навестить…
— Как фамилия брата?
— Казанков Игорь…
— А этот… Радист… Ладно… Хотя и не положено, но подвезём… Садись!
Саша забрался на заднее сидение.
— Спасибо большое! А то совсем умаялся идти по жаре…
— Только мы тебя раньше высадим, чтоб никто не видел, — пояснил офицер.
— Да, конечно…
"Газик" тронулся. Сашку здорово тряхнуло.
— Из Москвы, значит, прямо?..
— Да… Сначала на поезде доехал до Киева, — говорил Саша для того, чтобы говорить о чём-то. — Потом на попутной добрался до поворота с шоссе… А дальше — пешком иду…
Саша прижал сумку поплотнее к сидению, чтобы бутылки не гремели на колдобинах, через которые перелетал "газик", водитель которого не жалел казённых рессор и колёс.
— И давно идёшь?
— Да. Уж часа два или три…
— И что же, никто тебя не взялся подвести за это время?