Призрак приблизился так, что Саша оказался внутри его свечения… Головная боль сразу пропала — и чувство блаженства, которое он недавно почувствовал, когда молился вместе с Соней, наполнило его душу и поглотило так, что он забыл себя, будто бы умер…
Он пришёл в себя в поезде, когда уже приближался к Курскому вокзалу…
Как ни пытался он вспомнить, что было после этого ночного видения — всё было безрезультатно. Он собирался поведать обо всём Санитару, спросить, возможно ли такое чудо — или это всего лишь его бред, но перед его мысленным взором возникал облик хрупкой девушки, с умоляющим взором, будто бы говорящим:
"Не говори никому об этом… Тебе никто не поверит… Тебя сочтут больным… Даже он, Санитар…"
"Но тогда зачем ты открыла мне такое?" — думал он.
И Соня отвечала на его мысли его же мыслями, но своими:
"Ты скоро узнаешь, зачем…"
Чувствуя неимоверный духовный подъём, Саша решил, что, теперь или никогда, по возвращении домой, он будет должен объясниться с матерью, рассказать ей о настоящем чуде, только что с ним случившемся; и рассказ этот не сможет оставить его мать равнодушной — она обязательно и сразу же обратится к Богу… Он познакомит её с Санитаром… Они будут вместе по воскресеньям ездить в костёл… Потом он договорится с Санитаром о её крещении… Впрочем, наверное, будет лучше, чтобы мать крестили в церкви, а не на квартире, как его… Для старых людей важна каждая мелочь… А то, вдруг усомнится, что всё — инспирировано Западом…
С такими надеждами юноша возвращался домой… Он был почти что уверен, что стоит ему только рассказать обо всём, что он чувствует, стоит только суметь всё правильно выразить в нужных словах, — и мать его сразу поймёт и пойдёт за ним, забыв обо всех предшествовавших разногласиях…
Но этого не случилось из-за того, что сразу же по его приезде жизнь повергла его в беспросветный и нескончаемый ряд бед…
Часть четвёртая Отец Алексей
Мир, чтоб не был столь ужасным, тараканы и клопы
Не умеют звуков гласных издавать из темноты.
Человек лишь может страшный крик поднять среди ночи,
Потому что лишь согласных не пытают палачи.
1. Кража
А случилось так, что как только ранним утром, первого июля 1977 года, Саша ступил на порог, вместо приветствия, мать обрушилась на него с потоком обвинений. Оказалось, что за время его отсутствия их квартиру обокрали, и его родители, заявив об этом в милицию, сообщили и свои подозрения относительно воров. А именно, они предположили, что квартиру обокрали Сашины "дружки-сектанты", "втянувшие" их сына в свою "шайку".
Так как взлома двери не было, а преступники проникли в квартиру, открыв её ключами, то это обстоятельство убеждало всех ещё более в той версии, будто "сектанты" под каким-то предлогом выманили у Сашки ключи, сделали копии, узнали у него, когда никого не бывает дома, самого парня отослали с каким-то заданием в другой город и преспокойно обчистили его же квартиру.
Узнав от родителей обо всех их домыслах и поругавшись с ними, Сашка хлопнул дверью, заперся у себя в комнате.
— Собирайся в милицию! — услышал он из-за двери голос матери. — Нечего дверьми хлопать! Теперь всех на чистую воду выведут!.. Сволочи!..
В этом "сволочи" прозвучало стопроцентное убеждение в своей правоте. Особенно больно ударило по сердцу то, насколько велика была реальная дистанция, которой он до сих пор не придавал значения, между ним и матерью…
И он почувствовал, что на него наваливается неумоверный груз, не давая опомниться после долгой дороги и подминая под себя то прекрасное состояние души, которым его наполнила Соня.
"Сволочи" — говорило и о том, что, действительно, нельзя будет избежать допроса и — о, ужас! — Саша понял: у него будут допытываться о том, кто его друзья, и даже могут сделать обыск… Если, впрочем, уже не сделали…
Он начал осматривать книги… Новый Завет он возил с собою, и он ещё находился в его дорожной сумке… Но книги Ивана Крестова! Где они? Их не было!
"Влип, очкарик!" — сказал сам себе Сашка и тяжело опустился на диван.
А за дверью отец уже с кем-то разговаривал по телефону…
— Вернулся… — услышал Саша. — Да… Только что…
Мысли смешались… Он не знал, что предпринять, чувствуя нарастающие неприятности.
— Сейчас… — услышал он, как отец сказал кому-то по телефону, и затем громко — через дверь — сыну:
— Тебя к телефону! — И постучал в дверь. — Следователь из милиции — товарищ Невмянов!
У Саши в комнате находился свой аппарат, подключённый параллельно к основному. Он поднял трубку.
— Алло…
— Что? Вернулся?.. Твою мать!.. — услышал он грубый голос, ударивший матом. Саша опешил, не знал, что отвечать.
— Алло! Ты слышишь меня?!
— Да…
— Немедленно приходи в Девяносто Первое отделение!
— А это — кто?
— Хрен в пальто! Там узнаешь! — Последовала нецензурная брань.
— Я не пойму вас… — ответил Саша. — Почему вы ругаетесь?
— Что?!! — Мат полился потоком.
Саша вспомнил слова Санитара: "Я попросил прислать повестку — начали угрожать, ругаться матом…"
— Теперь понял? — услышал он.
— Пришлите, пожалуйста, повестку, — стараясь быть спокойным попросил Саша и, не дожидаясь ответной реакции, положил трубку.
Наступила тишина. К голове прихлынула кровь. Он откинулся на диване. Пытаясь унять дрожь, он приблизил свои пальцы к глазам, наблюдая, как они сами собой подёргиваются.
"Только не надо бояться…" — сказал он себе. — "Иначе пропал!"
Минут через десять в коридоре за дверью зазвонил телефон…
Сашка слышал, как отец поднял трубку, многократно дакая и соглашаясь, односложно кому-то отвечал. Под конец разговора, он спросил:
— А в какое время дня?
Ему что-то ответили. И он переспросил:
— Ночь? — и услышав ответ, сказал:
— Хорошо… Я понял: в пять часов…
Отец положил трубку и через дверь стал упрекать сына, что тот "нехорошо" разговаривал со следователем, который "на самом деле" — очень хороший и добрый человек и который будет ещё раз звонить завтра днём и просит, чтобы Саша был дома… Что сегодня, "на самом деле" у него — очень много дел и уже нет времени для разговора с Сашкой… Отец повторил дважды то, что следователь будет звонить завтра днём и что, будто бы, сегодня очень занят…
Саша взглянул на часы. Было около пяти вечера.
"На всякий случай не помешает смотаться!" — подумал он — "А там будет видно, что делать…"
Саша выждал, когда родители ушли из коридора, подхватил на плечо велосипед, всегда находившийся в его комнате, и, не заботясь о наружной двери, оставленной открытой настежь, побежал вниз по лестнице.
Ехать пришлось через всю Москву. Он выехал на Загородное шоссе, погнал вдоль трамвайной линии, мимо больницы Кащенко, Даниловского кладбища, Шаболовской башни, а далее — по Садовому Кольцу — до Проспекта Мира, по самому Проспекту, пока не доехал до дома, где жил Санитар.
Был вечер, но на улице ещё — светло… Прежде чем войти в подъезд, Саша объехал вокруг дома, проверяя нет ли хвоста. И в подъезде он долго стоял на первом этаже, стараясь прийти в себя, отдышаться после долгой езды и успокоиться.
Наконец, он поднялся вместе с велосипедом на третий этаж, условно постучал по стенке наконечником от трубки велосипедного насоса. Ожидая появления хозяина, Саша успел заправить её обратно в насос и прикрепить его к велосипедной раме.
Санитар открыл минуты через две, когда Саша почти что собрался уходить, полагая, что никого нет дома; впустил его вместе с велосипедом. Он был не один в своей комнате. За столиком сидела незнакомая худая женщина, лет тридцати пяти, с подтёками у глаз, какие бывают от постоянного переутомления и недосыпов.
Санитар представил даму, назвав её сестрой Ниной, предложил чаю. Саша был голодным и от чая не отказался, заметил, что ему необходимо серьёзно поговорить с Санитаром.